Книга Монструм, страница 106 – Полина Граф

Слышался лишь стук сердца.

Я открыл глаза, но ничего не увидел. Только чувствовал в самой глубине сознания, что нахожусь рядом с чем-то непреодолимым. Я оказался перед душой Бетельгейзе. От нее исходил неописуемо мощный эфир. Я попробовал заглянуть в нее, но звезда никого не пускала в свои мысли, потому я напоролся на грань. Незримая душевная преграда, за которой мы так часто прячем истинное «я». Точно стекло. Бесконечно огромное, бесконечно хрупкое. Бесконечно сильное. Никто до этого не мог скрыть от меня своей души. До сегодняшнего дня.

— Максимус, – раздалось отовсюду, ножом вспоров мое сознание.

Что-то переменилось, словно ветер подул в другую сторону. Все выглядело серым, тусклым и смазанным, и лишь звезда казалась яркой и живой. И такой необъяснимо холодной.

— Где мы? – спросил я.

— Это твоя душа, – монотонно произнесла Бетельгейзе, продолжая смотреть в невидимую точку. – Обычно души выглядят по-другому. Они напоминают места и предметы. От песка на дне вод до далеких светил в космосе. Поверь мне, это неповторимо и красиво, но эта душа не целостна. Окажись все три твоих осколка на месте, твой истинный вид был бы здесь. Но часть души пропала, слияние с красным спектром еще не завершилось до конца, а значит, твой внутренний мир и физический облик еще не сформированы.

Я отступил и огляделся по сторонам. Потрясение до сих пор не прошло. Всю жизнь я считал, что лишь я один способен смотреть внутрь оболочек. И что никто не может заглянуть внутрь моего мира. Но вот, пожалуйста… Я был у Бетельгейзе как на ладони. Все равно что голый. Все моменты моей жизни, все увиденное, сделанное, обдуманное оказалось доступно кому-то еще.

— Я хочу, чтобы ты мне помог, – сказала она. – Для этого я и позволяю тебе видеть то же, что и я. Этот эквилибрум прячется от меня. Отыщи красный спектр в своем прошлом.

Я нахмурился. Здесь не было ни предметов, ни пространства. Не за что ухватиться.

— Я буду открывать пути, – твердо произнесла звезда. – А ты должен сказать, когда почувствуешь его.

Сверху прорезался свет, из мутного серого месива возникла листва. С замиранием сердца я смотрел на место, в котором мы оказались. По мраморному небу неслись омываемые солнцем тучи. Вокруг шелестела листва дубов, воздух был чист. Где-то в лесу закаркала ворона. Казалось, это место было важным для меня, но подробности о нем утекли вместе с украденным осколком, оставив лишь образ леса. Я бесцельно запрокинул голову к небу. Мне было легко шастать по душам и перерывать чужие миры. Видеть их, трогать и измерять в бесконечном пространстве. Но не свою. Собственной души мне так и не довелось увидеть. Этот лес хоть и был ее частью, но оставался лишь воспоминанием, каплей в океане.

— Ничего не чувствуешь? – осведомилась Бетельгейзе, стоя чуть поодаль у кустов терновника.

— Нет, – ответил я. – Даже почти не узнаю тут ничего.

— Это не имеет значения, – сказала Бетельгейзе. – Главное, чтобы красный спектр подал нам знак.

Она подошла ближе и властно произнесла:

— Ты должен почувствовать путь.

Я пристально посмотрел в сторону. Что-то в этом лесу все еще не давало мне покоя. Все выглядело знакомым, но вместе с тем чужим. Я пробирался в чащу и дотрагивался до листвы и рубцеватой коры деревьев в надежде, что прикосновения напомнят мне об этом месте. Казалось, мне вот-вот что-то вспомнится, но чувство мелькало и ускользало, как пылинки в солнечном свете.