Книга Единичка, страница 82 – Элла Чак

— Еще работает. Мама его слушала. Я даже… – вставил он наушник, – помню эту песню.

Нэл услышала шуршание из второго наушника. Она скучала по музыке. Раз в полгода удавалось послушать мелодии, если она находила какую-нибудь работающую технику. У них с тетей хранился проектор на аккумуляторе из солнечной батареи, и Нэл пересматривала все пленки, которые откапывала на островах. Ей казалось, что природа, музыка и человек – что-то единое, настолько они прекрасны, уникальны и бесконечны, словно сам космос.

Финнер вытянул над столиком руку:

— Потанцуем?

— Что?! Нет! Плюсовые не танцуют! Нам нельзя приближаться на три метра друг к другу!

Внутри у нее что-то сжалось. Адреналин разгонял кровь, а всегда горячие ладошки почему-то стали влажными и холодными в кои-то веки.

— Ага, а к моим кишкам приблизиться смелости хватило? На тригле обвить меня ногами тоже!

— Не приукрашай легенду, Фин! До кишок я не дотрагивалась…

С остальным она спорить не стала.

Он протянул ей второй наушник на тонком проводе. Слова песни звучали на непонятном языке, смысла Нэл не понимала. Взглянув на Фина, она судорожно вспоминала, как там вообще танцевали минусовые? Он продолжал держать перед ней руку, и, выдохнув, Нэл вытянула свою и поднялась с дивана.

Фин осторожно взял пальцами ее ладони и опустил себе на плечи. Теперь ее руки упирались о него, словно деревянные жерди.

— Подойди ближе, – красные перчатки придвинули Нэл, сжав сильнее под лопатками, – согни руки в локтях к полу. Дыши и переминайся с ноги на ногу, вот и вся наука. Закрой глаза. Просто послушай.

— Почему мы делаем это, Фин?

— Что? Танцуем?

— Нет, почему дружим?

— Может, потому что я чертовски хорош по человеческим меркам!

Ему в голову прилетела подхваченная со спинки дивана подушка.

— Да ладно! Ну признай! Особенно теперь, с этими брутальными мужественными шрамами.

— Ты простишь меня за них?

— За шрамы? Конечно!

— За годы, которых у тебя больше нет.

— Это я их отобрал у тебя.

— Оставались последние секунд десять. Еще немного, и медведь убил бы тебя. Это время, – взглянула она на часы, – что-то изменило во мне.

Фин молчал. Он смотрел в ее спокойные мудрые глаза, будто бы она знала ответы на все вопросы мироздания.

— О чем песня? – спросила Нэл, прижимаясь лбом к плечу в шершавой второй коже.

Фин впервые чувствовал биение чужого сердца, живое и громкое. Стало невыносимо горячо, но он захотел прижать ее к себе сильнее, без конца согреваясь в исходящем от нее тепле.

— О затмении сердца.

— Навсегда?

— Ты мое затмение, Нэл. Вот что навсегда.

— Нэл, ты готова?

Рудо постучал в дверь ее комнаты, но входить не стал.

— Мы ждем тебя у северного тоннеля. Пора отправляться в Сектор.

— Иди! Сейчас догоню! – крикнула она в ответ.