Книга Единичка, страница 79 – Элла Чак

Фин быстро выдернул за макушку пластиковую колючую елку. На дне горшка лежала связка минусовых ключей.

— Точно!.. Есть!

Отперев замок, они оказались в просторной прихожей. Полы застелены шершавой коричневой плиткой с ромбическим рисунком. Справа от Нэл в открытой гардеробной все вещи аккуратно убраны в прозрачные чехлы, подвешенные в два ряда. Через открытые двери в зал она рассмотрела накрытую тканью мебель. Ножки диванов заботливо обмотали клейкой лентой, проложив кольцами плотного картона.

— Такой порядок… Ты говорил, на вас напали внезапно.

— На первом этаже мы не жили. Слишком много места.

В доме ощущалось тепло: стены не пахли сыростью, мебель не пахла старостью. Словно хозяева вот-вот вернутся из города, чтобы провести летний отпуск на природе. Только облитые воском оконные стекла говорили, что ничего нормального внутри дома не происходило. Измазанные разноцветными подтеками расплавленного воска рамы хранили в памяти ужас, запечатлев его в плачущих каплях слез.

— Здесь его просто тонны…

Нэл коснулась застывших подтеков. Ее горячая рука нагрела зеленые бугры. Она спешно отдернула пальцы, пока Ниагарский водопад воска не ожил.

В главном зале на каминной полке стояли фотоснимки. Матовая пленка просвечивала нечеткими очертаниями лиц бывших жильцов. Пока Фин набирал дрова из-под лестницы, Нэл приподняла пыльный пластик, рассматривая фотографии.

На первой запечатлен мужчина, похожий на Фина. Тот же прямой нос и подбородок с небольшой ямочкой, только щеки с недельной щетиной. Печальные глаза. Он не смотрел в объектив фотоаппарата, задумавшись о чем-то.

В паре соседних рамок – маленький Фин. Ему годик, и он во весь рот улыбается, тянет вперед ручки, желая прикоснуться к маме, папе… к Нэл прямо сейчас. Она провела пальцем по его ладошке.

Единственный снимок с мамой Фина оказался странным. Нэл не могла разобрать, кто на фотографии? Рамка была полностью замазана красным расплавленным воском. Виднелась только кайма длинного платья, открывающего серебристые босоножки. Там, где должно быть лицо, громоздились высоченные горы воска.

— Это моя мать.

Воск заскользил в теплых пальцах Нэл. Вздрогнув, она выронила рамку под ноги. Толстая трещина надломила застывший воск, из-под него показались открытые изящные плечи молодой женщины. На ее шее Нэл увидела кулон в форме солнца с восемью лучами.

— Прости… стекло целое… только воск треснул.

Нэл подняла снимок, пока Фин продолжал заталкивать дрова в камин.

— Этих людей больше нет. Они умерли. Меня тоже нет, хоть я и дышу.

Он придерживал раненую ногу, усаживаясь на пол, чтобы раздуть пламя. Спрятав фотографию обратно под стекло, Нэл села рядом. Она опустила руку на красную вторую кожу Фина прямо над раной на его груди:

— Тебя напичкали лекарствами?

— Конечно. Врач хвалил твои травы. Говорил, не думал, что кто-то так разбирается в комбинациях ядов.

Он шевелил дрова кочергой внутри камина:

— Сейчас комната прогреется. Не замерзла?

— Мне никогда не бывает холодно, – пожала она плечами, – тетя говорила, в природе есть лекарства от чего угодно. Только никто не знает, где искать. Даже от Единички есть… Я сейчас вернусь, подожди!

— Побежала за снадобьем от Единички?

— Если бы!

Подхватив на кухне поднос, Нэл выбежала за дверь.