Мужчина отвез мороженое заказчику. Тот жил в пятикомнатной квартире в Шарлоттенбурге, купленной за деньги от приватизационных сделок начала 1990‐х (был директором уральского металлургического завода: стал владельцем за тысячную стоимости – продал за миллиарды). Клиент сказал, что такого мороженого больше не выпускают, только в СССР делали. И он, конечно, попробует растянуть его на подольше, но можно ли сразу забронировать слот через пару месяцев за новой порцией? Г. сказал, что пока не знает своего расписания, но в целом всегда готов. За предновогодний воздух с площади заказчик накинул тысячу евро.
— У нас в подъезде поселились арабы, мы теперь постоянно нервничаем, только мороженое и воспоминания спасают. – сказал он, сняв с вафельного стаканчика бумажную этикетку. – Я ем и думаю сразу про то, как с батей ходили по Тверской в ГУМ. Все аккуратные, без криков. Даже не знаю и про два месяца! Я вообще и сам бы туда съездил, пропуск раздобыли бы. Но мы поедем все-таки в Портофино.
— Понимаю. Пожалуйста.
— Ты герой, ты знаешь? Тебе говорили?
Дома мужчина заварил иван-чай, включил телевизор, настроив на российское телевидение и предвкушая новости и вечернее политическое ток-шоу. Спустя годы он так и не перестал их смотреть, это помогало ему почувствовать себя дома. Немецкий он так и не выучил. Большинство клиентов говорили на русском. А если и нет, то мгновенно выручал ИИ-переводчик.
В дверь постучали. Он никого не ждал. С клиентами он обычно пересекался в Тиргартене, где уж точно никто не мог подслушать.
Вставать не хотелось. Он уже идеально устроился в кресле, поставив перед собой закуски. Вдруг ошиблись? Но постучали снова, в этот раз костяшками пальцев – настойчиво, чтобы хозяин дома точно услышал.
Г. выдохнул, отодвинул столик, встал, посмотрел в глазок. Там стоял незнакомый мужчина в бейсболке, длинной куртке, синих джинсах, коричневых ботинках. Г. его одежда почему-то напомнила типичных тайных, но не тайных сотрудников наркоконтроля еще из жизни до эмиграции.
— Г., откроете?
«И имя знает».
— Мне очень нужна помощь останавта.
«Нашел где говорить! В коридоре!»
Г. тут же открыл дверь. Мужчина перешагнул порог, Г. закрыл за ним.
— О, неплохая передача. – сказал мужчина, взглянув на работающий телевизор. – Сегодня про нехватку газа или про конец западной культуры?
Г. не ответил, взял пульт и выключил телевизор.
— Поможете?
— Я таким не занимаюсь.
— А мне несколько человек сказали, что занимаетесь. И профессионально.
— Соврали.
— То есть совсем?
— Совсем.
— Понятно. А заказ и гонорар хорошие. Даже очень. У вас такого еще не было.
— У меня вообще никаких заказов не было.
— Тело Ленина перевезти. Двести тысяч. Наличными сразу.
«Такой заказ мог бы стать последним. Наверное, хватило бы на годы и годы, а возможно, даже на свое жилье где-нибудь в глуши, подальше от этого района».
— Клиент уже построил у себя на территории мавзолей. Точную копию. На самом деле даже лучше, чем в Москве, внутри есть небольшой бассейн и СПА. Знаете, место – и для тела, и для души. Не хватает теперь только самого главного.
«Можно ли вообще выкрасть тело с главной площади? Ладно усыпить охранников, но нужно еще и пригнать автомобиль для перевозки. Вообще звучит не так уж и сложно. Спасибо, что нет никаких камер наблюдения. Могут ли его искать? Привлек ли он за эти тридцать ходок чье-то внимание?»
— Вы что, уже продумываете план? – мужчина уселся в его кресло, съел один из кусочков черного хлеба с маслом и солью.
— Нет, вспомнил, что забыл молоко для каши купить.
— Конечно, конечно. – сказал тот с серьезным, но ироничным видом. – Если дело в деньгах, то заказчик готов поднять до трехсот тысяч.
«За триста можно и не в глуши, а прямо в Берлине попробовать что-то найти. В спокойном районе. И больше никогда не думать про аренду».
— Заказчик – ваш давний поклонник. Я бы даже сказал – почитатель вашей идеологической работы.
— Я скорее курьер.
— Конечно, конечно. Но понимающий, что не все так однозначно.
— А разве однозначно?
— Так я о том же! Клиент очень хотел бы посмотреть, как вы готовитесь к перемещению. Нет, нет. Понятно, что никто не будет советовать или мешать. Просто хотя бы взглянуть. С доплатой, разумеется.
— Кто же клиент?
— Так, значит, вы останавт?
— Просто интересуюсь.
