Назинская трагедия – события начала мая 1933 года, произошедшие около деревни Назино в Александровском районе Нарымского края (соврем. Томской области).
Тогда на небольшой пустынный остров посреди реки Оби без еды и крова было высажено более 6 тысяч человек т. н. «деклассированного элемента», арестованных в центральных городах страны (преимущественно в Москве и Ленинграде) в ходе паспортных облав и отправленных в Сибирь в северные районы Нарымского края для размещения в специально создаваемые для этого спецконтингента трудовые поселки.
Сначала нечеловеческие условия транспортировки людей в эшелонах, затем в баржах по Оби, фактическое отсутствие для них пищи и неготовность местных органов власти и комендатуры принять и разместить одновременно такое количество людей привели к массовой смертности и десяткам случаев каннибализма. Через месяц пребывания на острове в таких нечеловеческих условиях из 6 тысяч человек в живых осталось чуть более тысячи.
Воспоминания жительницы села Назино Александровского района Томской области Былиной Феофилы Михайловны (1895 г. рождения):
«Я происхожу из коренных русских жителей этих мест. В 1933 или 1934 году мы жили в деревне Амбары в 35 км от Назино. По деревне ходили разговоры, что весной, по большой воде, на остров против села Назино вывезли 2–3 баржи с заключенными. Однажды моя свекровь, Анисья Николаевна, сказала мне: «Пойдем, посмотрим, что за молодые ребята сидят под арестом в бане у Тычинских». Их поймали деревенские партийные активисты, среди которых активностью выделялся Чернодаров, погибший потом на фронте. Он говаривал: «Поохотничать надо, а то много бежит». В бане находилось 4 человека, которых должны были увезти на пристань, чтобы куда-то отправить. Нам удалось коротко поговорить с ними. Один из парней был одет в легкое серо-полосатое кашне, фасонистый картуз и обут в красные сапоги. На втором было темное пальто и темные сапоги. «За что вы попали сюда?» – спросили мы первого. Он ответил: «А ни за что. Был студентом в Москве. На выходных пошел в гости к тете – москвичке. Дошел до ее двери, стучался, но тетка не успела открыть дверь, потому что меня тут же схватили. Я был арестован как не имеющий при себе паспорта». Выше Амбаров в Обь впадает таежная речка Амбарская. На ней в тот год рыбачили старые рыбаки из бригады Барышева. Однажды у избушки на Амбарской они случайно оставили собаку Барышева Дружка. Барышев попросил товарищей, поехавших за инвентарем, покричать собаку. Когда они приплыли на место, то отвечать им стал женский голос. Рыбакам сделалось не по себе. Они пошли на голос и увидели, что по берегу ходит девушка. Они спросили, как она сюда попала, и в ответ услышали: «Нас шло четверо. Кто сколько смог, столько и прошел, лег и кончился. А я дошла до этой избушки, остановилась здесь и ела старую рыбу из затора (натянутой мережи), тем и питалась. Завезли нас на остров весной, по большой воде. Теперь спасаюсь от верной гибели, пошли искать железную дорогу». Девушку отвезли в Амбары. Кто картошки дал, кто хлеба, кто молока, и повезли на пристань. Потом она попала в Александровскую больницу. В то же лето на остров приезжала московская комиссия. Сюда попала жена какого-то большого начальника. В состав комиссии входили военные. Они сказали местному начальству: «Живых или мертвых предоставьте!» А людей уже не было. Сколько их потонуло, умерло с голоду! Старики рассказывали, что невозможно было ходить на Обь за водой или полоскать белье – такой стон стоял на острове.
