Книга Луч, страница 12 – Даниил Туровский

В НИИ от них ожидали даже слишком многого. Возможно, из-за того, что такой набор был хоть чем-то новым в тупике по изучению Луча и зараженных им территорий. С момента катастрофы уже прошло больше пяти лет, но ни к какой разгадке ни в НИИ, ни в других ведомствах по всему миру (насколько было известно в Северной России) так и не приблизились.

Насте тоже понравилась идея набрать самых способных, и с нуля, в головы тринадцати-четырнадцатилетних подростков, заложить навыки выживания и все знания НИИ о Луче. Она согласилась курировать новый класс. По учебному плану, который она же и разработала, предполагалось, что подростки смогут отправиться в первую экспедицию через два года.

* * *

Братья Цветовы – Алёша (тринадцать лет) и Миша (четырнадцать лет) – находились в НИИ уже третий день и немного освоились. Алёша был ростом поменьше сверстников, обычно смурной и неразговорчивый. Особенно он казался таким на фоне почти двухметрового брата, который говорил очень много и пытался шутить в каждом разговоре. После гибели родителей во время катастрофы Луча они жили под Мурманском вместе с бабушкой и дедушкой.

НИИ «Луч», про который братья много слышали и читали, манил своей странной и огромной территорией: коридоры и коридоры в непонятные помещения, неисчислимое количество лабораторий, кабинеты исследователей (как они успели заметить, у многих там даже лежали находки с зараженных территорий), архивы, музей истории Луча, лекционные залы, снова коридоры и коридоры.

Пока им интереснее всего было в их комнате. Не столько из-за того, что впервые в жизни они жили одни и пространство можно было обустроить совсем по-своему (братья договорились, например, приклеивать на одну из стен по картинке с каждым новым изученным сказочным существом-галлюцинацией), но скорее из-за того, что окно их комнаты выходило на зараженный лес – Чащу, как все в НИИ его называли. Облокотившись на подоконник, братья молча разглядывали его то ли полчаса, то ли час. Так близко они его никогда не видели. Отсюда лес выглядел совершенно обычным, если не считать, что от него шло некое ощущение, которое Алёша с Мишей не сразу смогли друг другу описать. Сошлись на словах «бурлит» и «че-то там происходит».

В комнате стояла еще третья кровать, но к позднему вечеру ее так никто и не занял. Около одиннадцати вечера в комнате раздался щелчок и жужжание. На окно опустились железные жалюзи, чтобы спрятать помещение от фиолетовой ночи.

Алёша захотел спросить брата: помнишь тот первый день нашей школы много лет назад? Волнующее утро перед первым классом районной школы, когда мы с еще живыми родителями шли на линейку: я с цветами в пленке, с рюкзаком чуть ли не больше меня; ты уже учился во втором классе и рассказывал, что в школе все просто (единственный совет – не бегать по коридору, чтобы голову не рассекло внезапно открывшейся дверью); бабушка с дедушкой специально приехали из Мурманска, они были сильно моложе и всё снимали на фотоаппарат, которому было лет сорок, и он же использовался еще в школьные дни их детей (то есть и мамы тоже). Странно, что родители тоже пришли, – обычно все время были на работе, а мы сами управлялись.

Но Миша уже заснул. Алёша на секунду заволновался. Забыли про цветы, подарить учителям? Или такое только для самых мелких?