* * *
За десертом последовал ужин из четырех блюд, а за ними настойки, в основном хреновуха. К девяти вечера Ивановский и Федор уже изрядно напились. Они сидели вдвоем в какой-то избе на окраине Суздаля. Официант принес новую ледяную бутылку и больше не появлялся.
— Есть одна вещь, которая не лечится, а становится только хуже. Я тебе скажу. Вот это. – он показал на бутылку. – С каждым годом только хуже.
— Опьянение?
— И после. Я раньше пил по триста – и хоть бы что.
— А сколько тебе лет вообще?
— По паспорту? Восемьдесят два.
— Не может быть. Ты… вы столько пережили. Господи.
— Это да. Ты бы не подумал?
Макс задумался: наверняка он военный или из спецслужб, раз его приставили к нему. А значит, участвовал во всех войнах последних двадцати лет? Сколько его друзей или знакомых умерли до появления Z? Скольких он любил? Сколько у него внуков? И сколько лет уже был на пенсии, сидя перед телевизором?
А теперь ему снова, как всем, тридцать с небольшим.
— А представляешь? – продолжил Федор. – Моим родителям по 110 и 115. На днях они поступили на дневное отделение, решили заново прожить студенческие годы.
Ивановский подумал о своих – чем бы они занялись? Отправились бы в велопутешествие по всей Европе? Или просто жили, не думая, что болячки становятся всё хуже с каждым месяцем? А миллиарды других людей? Если он сможет провести нормально переговоры… Хреновуха подкатила к горлу, но Макс сдержался.
— А знаешь… Это тост за ваше изобретение. Это невероятно. – Ивановский поднял рюмку.
— Спасибо.
Они чокнулись.
Ивановский, сам не ожидая, заплакал. От нервов, от головной боли, но и от ощущения чуда.
— А мне пара лет осталось. – сказал он и тут же подумал, что, наверное, нарушил какую-то этику переговоров, переведя на личное. Но какая это была уже рюмка хреновухи?
И тут же мысль: «Попробую на себе и точно удостоверюсь. Что попробую? А. Он сейчас точно предложит».
Федор поднял брови.
— Опухоль. Вот тут. – Ивановский постучал по лбу.
— Ты, конечно, не наш гражданин, но согласуем.
— Правда?
— Ты закусывай. – он показал на бутерброды из черного хлеба, на которых тонкими слоями были выложены картофель, красный лук, селедка.
Официант принес бутылку облепиховой настойки. Уже совсем стемнело, заухали горлицы, летний воздух остыл и почему-то запáх то ли дровами, то ли чаем.
— Вот так и живем.
— Тут очень хорошо.
— Ты, наверное, совсем не так себе представлял. И вообще вы все. Там.
Ивановский хоть и был пьян, но задумался, стоит ли сейчас говорить про диктатуру, руководителей страны и военных преступниках, убийствах оппозиционеров и журналистов?
Но Федор сам начал.
— Как вы-то там живете? Как допустили полную исламизацию? Нет больше мужчин и женщин, а только «некто» и «нечто»?
Еще две стопки облепиховой настойки.
— А вот у вас уже сколько лет одни и те же люди и вообще диктатура. Полвека? Почему никто не протестует?
— Ну а зачем? Ты же видишь, как мы тут живем. Где сейчас жизнь лучше? Ну вот реально. В какой стране?
— Но одни и те же люди в руководстве?
— Они же. Да и какая разница? У вас лучше, что ли, хоть и меняются? А если лекарство перестанут производить из-за протестов? Зачем рисковать?
Ивановский достал маринованный огурец из банки, откусил с хрустом.
— Но как оно исчезнет? Лекарство же ученые придумали. Не чиновники.
— Не знаю. Возьмут и продадут наши байкальские залежи каким-нибудь китайцам или вообще американцам. Смотри: я просто взял и в восемьдесят начал новую жизнь. И мои родители. И все наши люди. Стоит это все какой-то идеологии? Что-то мы ушли куда-то… Давай, может, на водичку перейдем?
— Согласен. И я бы еще прошелся.
Через минуту Ивановский мыслями вернулся к фразе «байкальские залежи».
Что за байкальские залежи? Это и есть источник Z?
Они с Федором прошлись через поле вокруг дачных домиков. Зависли у пруда, над которым летали светлячки. Выглядело это фантастически: их отражения в темной воде напоминали хаотичный танец звезд в космосе.
Ивановский спросил Федора про байкальские залежи.
— Это же не секретная информация?
— Да нет совсем. Разве это не известно? Во всех газетах, да где угодно об этом рассказывают.
Да уж. Хороший Ивановский переговорщик, если не обратил на это внимания. Но почему этих данных не было у спецслужб?
Федор рассказал: основа лекарства – эндемичное растение, которое прорастает на дне Байкала. Его открыли случайно, когда проводили глубоководную миссию, чтобы проверить, можно ли дне озера построить новый туристический город.
После открытия свойств растения на берегу построили порт с небольшим флотом, который и стал его добывать. Потом его рассылали по предприятиям в регионах, где из него уже делали конечный препарат. Основной исследовательский институт, где разработали формулу, конечно, находился в Москве.
— Такой препарат больше нигде создать невозможно, потому что растение встречается только на этой глубине и в этом озере, только в нашей стране.
