Книга Ученик. Том 1, страница 3 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

Он быстро подошел к бочке, что стояла у печи, набрал полный ковш воды, накапал туда пару капель какого-то средства, сунул ковш мне в руки и велел:

— Иди на улицу и прополощи желудок. Шевелись!

Мужик грубо поднял меня на ноги и подтолкнул в сторону двери. Я понимал, что сейчас не в том состоянии, чтобы разбираться с этим грубияном, поэтому послушно зашагал к двери, стараясь не расплескать воду.

Когда вышел на улицу, увидел черные силуэты таких же бревенчатых домов и высоченный лес, опоясывающий всю деревню. Руночерть вас забери! Похоже, я даже не в своем мире. У нас нет таких лесов.

Тут в животе громко забурлило, и меня скрутила резкая боль. Ощущение, будто саблей полоснули по внутренностям. Жаль, что руну «Исцеления» не могу сотворить. Энергии на нее нет. Придется послушать мужика и выпить воду… Пока снова не помер.

С трудом разогнувшись, начал пить большими глотками воду со странным привкусом. Как только сделал последний глоток, меня вырвало. Желудок был пустой, поэтому вышла лишь вода с кровавыми прожилками, но стало заметно лучше: нутро больше не выворачивало и не скручивало, а боль почти прошла.

Еще раз оглядев неизвестную мне деревню, высоченные, еще голые деревья, остатки снега меж стволов и светлеющее небо, я вернулся в дом, весь дрожа от холода.

— Ну что, легче стало? — бросил через плечо мужчина, перебирая коробки и бутыльки на полках.

— Да, стало, — ответил звонким юношеским голосом, и самого передернуло от неожиданности. Я никак не мог привыкнуть, что теперь мой разум находится в чужом теле. Как это произошло и почему — неизвестно. С этим мне еще предстоит разобраться.

— Тогда почему печь до сих пор не затоплена?! — взвизгнул он и бросил на меня колючий взгляд, в котором не было ничего, кроме злости и презрения.

Ну что ж, печь так печь. Сейчас нет смысла заводить с ним разговоры и пытаться что-то выяснить. Лучше подчиниться.

Я подошел к печи, убрал полукруглую дверцу и заглянул внутрь черного жерла. Ничего не видно, только пахнет золой. Засунул внутрь три полешки, лежащие неподалеку на полу, и понял, что для такой печи трех полешек явно мало.

Ноги сами вывели меня на улицу, обошли вокруг дома и привели к дровянику, в котором стояли аккуратные поленницы. Набрав полную охапку дров, вернулся в дом и продолжил складывать полешки таким образом, чтобы между ними была щель. Не знаю, откуда во мне эти знания, ведь я ни разу в жизни печи не топил. Бывало, костры разжигал с помощью рун, когда дозором обходил границу империи, но печь никогда не топил. Для такой грязной черновой работы в моем доме всегда были слуги.

Сложив в топку березовые поленья, взял с выступа на печи коробок спичек и первым делом поджег сухую кору. Та вспыхнула почти мгновенно. Аккуратно уложив ее между поленьев, принялся наблюдать за тем, как разгорается яркий трескучий огонь.

— Ну, чего ты там застыл? — подал голос мужчина. — Ставь котелок. Завтракать пора, а ты ходишь еле-еле душа в теле.

Снова тело начало двигаться быстрее, чем я думал, будто имело свой собственный разум. Вот я взял котелок, налил туда воды, насыпал крупы, посолил и, накрыв крышкой, засунул в печь и вернул на место дверцу. Я в первый раз был в этом доме, но будто знал, что где находится.

Я прислонился к боку печи, который вскоре начал теплеть. Мужичок продолжал возиться на полках, а я снова попытался вспомнить последние мгновения своей жизни.