Книга Мясная лавка, страница 148 – Джуно Доусон

Она поворачивается к нам, но вид у нее какой-то отрешенный. Она как будто не в себе… очень красивая… но… странная. А честнее было бы сказать – страшная. Такое лицо не скоро забудешь. Огромные круглые глаза, идеальной формы губы, невероятные скулы. Но при всем этом она выглядит очень, очень больной. Она слишком худая, а кожа серая, неживая. На худых плечах висит конфетно-розовая вязаная шаль.

— Селин, – тихо произносит Клара, будто боится, что громкие звуки переломают ей хрупкие косточки, – я очень рада тебя видеть, крошка.

Селин взмахивает тоненькими, как соломинки, ногами, чтобы встать с дивана. Ноги до того худы, что зауженные джинсы на них болтаются. Они с Кларой обнимаются, немного неловко, но с моделями часто так – много громыхающих костей, прижаться не к чему.

— Ты ‘орошо выглядишь, – говорит Селин.

— Ты тоже. Зайка, а вот это Яна.

Селин целует меня в щеку.

— Я видела тебя по телевизόр.

Я не знаю, что на это ответить, и просто улыбаюсь.

В дверь просовывается голова мадам Маршан.

— Девушки, прошу, чай.

Мы входим в идеальную сельскую кухню с картинки в журнале. Маме здесь очень понравилось бы. На массивном дубовом столе нас ждет чайник и блюдо домашнего печенья «Мадлен».

— Оставляю вас, – говорит мать Селин. – Celine, mange quelque chose, s’il te plaît, – с нажимом добавляет она.

«Съешь хоть что-нибудь, пожалуйста».

— Maman! Allez, ouste!^[65] – Селин закатывает глаза и скользит к столу. Она кажется почти двухмерной. – Боже, я от нее с ума с’ожу, понимаете? – говорит она, когда ее мать выходит из кухни. – Всегда: Селин, скушь это, Селин, скушь то.

Не глядя на еду, Селин вытаскивает из пачки Camel сигарету.

— Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Клара и берет печенье. – Я слышала…

— Шьто я не в себе? – Селин крутит пальцем у виска.

— Ну…

— Прошлым летом я хожу в клинику. Сентр «Чистота».

— Помогло тебе? – спрашивает Клара.

— Они кормили меня много, делали жирной. – В это плохо верится, судя по тому, что я вижу перед собой. – Я избавилься от наркотики, так что это неплохо.

Глядя на нас, она затягивается сигаретой.

— Селин. – Я начинаю наливать себе чай, чтобы только не смотреть ей в глаза. – Вы знаете, почему мы здесь…

— Да.

Клара продолжает за меня – тактично, как удар ядра для сноса зданий.

— Что случилось между тобой и Лукасом Блоу?

Селин тушит сигарету, на ее лице не то улыбка, не то гримаса.

— ‘Орошо, я рассказываю вам историю, но только вам. И только потому, что спрашивает Клара. Я помню, как ты присылал цветы, когда я была в клинике, поэтому ‘очу быть благодарной.

— Детка, а как иначе. Мы так переживали за тебя, дорогая. В тот сезон ты была везде, а потом вдруг просто исчезла.

— Так. – Селин делает паузу, подбирая слова. – Мой день рождения был на прошлой неделе. Мне исполнялось двадцать лет.

Я не могу понять, при чем здесь это, но, посмотрев на Клару, догадываюсь, что она что-то подсчитывает в уме.

— Мы с тобой, кажется… у нас обеих это был первый сезон, верно?

Селин закуривает еще одну сигарету и глубоко затягивается перед тем, как начать.

— Да, да. Меня… э-э… разыскали в Париже, когда мне было всего тринадцать. Фотограф, который видел меня в центре Помпиду, отвел меня в агентство и сказал мне: «Скажи им, что тебе пятнадцать», и я выгляжу… старше.