Книга Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!, страница 74 – Анастасия Смирнова

​Мои губы тронула холодная, хищная улыбка. Если эта министерская стерва думает, что дикая рысь позволит кому-то использовать себя как приманку для своего Короля, ее ждет смертельный сюрприз. Каникулы только начинались, и я собиралась потратить каждую свободную минуту в этой пустой академии на то, чтобы превратиться в идеальное оружие.

Шаги Изольды давно стихли вдали, но ее слова всё еще эхом отражались от холодных каменных стен. Я стояла неподвижно, прислушиваясь к тому, как внутри меня медленно, но верно закипает ярость. Не та слепая, истеричная злость, которая раньше приводила к стихийным взрывам, а холодная, расчетливая целеустремленность.

​Моя кошка больше не была загнанным в угол котенком. Она стала хищницей, познавшей вкус контроля.

​Я резко развернулась и зашагала в сторону библиотеки. Если впереди нас ждала министерская проверка, мне нужны были знания.

​Опустевшая академия оказалась идеальным местом для тренировок. Следующие три дня слились для меня в единый, непрерывный марафон на выживание. Я разработала для себя жесточайший режим, который не позволил бы мне сойти с ума от тишины и постоянного, сосущего чувства тоски по чужой серебряной магии:

Теория теней:Утром я зарывалась в пыльные фолианты закрытой секции библиотеки, изучая всё о старинных артефактах инквизиции и методах обхода ментального сканирования.

​Физический предел:Днем я спускалась на нижние тренировочные уровни. Часами отрабатывала акробатику перевертыша и рукопашный бой, доводя мышечную память до автоматизма, чтобы в случае угрозы не полагаться исключительно на огненный резерв.

​Стресс-тест печати:Ночью, выходя на заснеженный полигон, я балансировала на грани. Я выпускала свою магию на максимум, заставляя внутреннюю рысь реветь от напряжения, и силой воли удерживала фильтр Элиаса, не давая пламени сменить цвет с рубинового на золотой.

​Это было изматывающе. К концу третьего дня мое тело гудело от усталости, пальцы были стерты в кровь о тренировочные манекены, а под глазами залегли темные тени. Но я никогда в жизни не чувствовала себя такой сильной.

​Наступил канун Йоля — ночь Зимнего Солнцестояния, когда грань между тьмой и светом истончается до предела.

​Академия казалась вымершей. За окном бушевала настоящая снежная буря, завывая в дымоходах и заметая высокие окна башен. Я сидела на полу в пустом тренировочном зале, скрестив ноги, и медитировала, прислушиваясь к ровному, горячему пульсу своей магии.

​Серебряный кокон в моем сознании, оставленный ректором, привычно пульсировал в такт моему сердцебиению. Но внезапно этот ритм изменился.

​Нить чужой магии натянулась, зазвенев, как струна арфы. В воздухе, перебивая запах пыли и жженого дерева, отчетливо потянуломорозом, предгрозовым озоном и кедром.

​Мои глаза распахнулись. Внутренняя кошка мгновенно подобралась, издав низкое, вибрирующее мурлыканье.

​Тяжелые створки дверей тренировочного зала медленно, без единого звука разошлись в стороны.

​На пороге стоял Элиас Вернер.

​На нем не было привычного строгого камзола. Широкие плечи обхватывало тяжелое, темное дорожное пальто, воротник которого был поднят, защищая шею от ледяного ветра. На его серебряных волосах, слегка растрепанных, таяли снежинки. Он выглядел измотанным — под глазами читалась усталость после долгого пути и бессонных ночей в столице, но его взгляд, пронзительный и острый, мгновенно пригвоздил меня к месту.