Онлайн книга «Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!»
|
— Вы ни за что не посмеете, — я вызывающе, с вызовом вскинула подбородок. — Уверена? Последний, мощный аккорд музыки грянул под куполом подобно грому. Вернер сделал молниеносный, кошачий выпад, железной хваткой перехватил меня за тонкую талию обеими руками и резко, экстремально глубоко отклонил назад, так что кончики моих волос едва не коснулись блестящего паркета. Весь мой вес целиком оказался в его надежных руках, моя обнаженная нога инстинктивно скользнула по его бедру вверх в поисках опоры, а грудь высоко и часто вздымалась от острой нехватки кислорода. Он низко склонился надо мной, нависая темной скалой. Бездна его грозовых серых глаз гипнотизировала, парализуя волю похлеще любого яда. Те три глубокие царапины, которые я в панике оставила вчера на его бледном плече, наверняка сейчас болезненно пульсировали под парадным сукном камзола, ясно напоминая нам обоим о том, кто мы есть на самом деле — хищник и его непокорная добыча. Огромный зал взорвался оглушительными аплодисментами, но мы их словно не слышали, оглохнув от стука собственных сердец. — Светский этикет заканчивается ровно в полночь, моя дикая кошка, — почти беззвучно, но так, что эти слова впечатались мне в подкорку, произнес Элиас, обжигая горячим дыханием мои приоткрытые губы. — Я буду ждать тебя в своем кабинете. И если ты посмеешь не прийти... я сам, лично спущусь в твое женское общежитие. И поверь мне, хлипкая дверь меня не остановит. Он плавно, но властно вернул меня в вертикальное положение, безупречно галантно, как и подобает истинному аристократу и ректору, поцеловал костяшки моих дрожащих пальцев — жест, который со стороны для зрителей казался верхом светского приличия, но для меня физически ощущался как собственнический укус альфы. А затем, круто развернувшись, направился обратно к ожидающим его эльфийским послам, оставив меня стоять в самом центре зала с бешено колотящимся, готовым выпрыгнуть из груди сердцем. Я судорожно, глубоко вдохнула прохладный воздух зала, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Эта красивая игра на публику была окончена. И именно в эту секунду я с ужасом поняла страшную вещь: мне безумно, до одури, до ломоты в костях хотелось узнать, что именно произойдет между нами за закрытыми дверями, когда башенные часы пробьют двенадцать. Из этого звонкого, раскаленного оцепенения меня резко вырвали чьи-то холодные, цепкие пальцы, бесцеремонно впившиеся в мой голый локоть. — Пошли отсюда немедленно, пока ты прямо тут не воспламенилась от переизбытка чувств, — яростно прошипел знакомый девичий голос. Марго, виртуозно воспользовавшись тем, что толпа начала медленно рассеиваться по залу, буквально силой уволокла меня с центра освещенного паркета за ближайшую массивную колонну, а оттуда — в спасительную, прохладную полутень ниши за тяжелыми бархатными портьерами. Подруга выглядела так, словно только что лично побывала на жестком перекрестном допросе у следователей инквизиции. Ее яркие веснушки на смертельно побледневшем от ужаса лице выделялись как никогда контрастно. — Рокси, во имя всего святого, первородного пламени, немедленно вернись в реальность! — Марго встряхнула меня за голые плечи так сильно, что моя серебряная кошачья полумаска съехала набок и едва не слетела на каменный пол. — Ты своей пушистой головой хоть понимаешь, что вы сейчас устроили у всех на виду?! Эти снопы искр, эти пожирающие взгляды... Да добрая половина зала, включая профессоров, решила, что ректор готов прямо на паркете сожрать тебя живьем! |