Книга Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!, страница 28 – Анастасия Смирнова

— Нет, моя дорогая, строптивая адептка. Я слишком эгоистичен. Я не для того двое суток ломал голову над твоей восхитительной загадкой, чтобы теперь просто взять и отдать тебя какому-то министерскому чиновнику в серой мантии.

​Он медленно, плавно разжал хватку на моих запястьях. Но вместо того чтобы подняться и прекратить этот опасный контакт, он скользнул своей огромной ладонью выше — по моей обнаженной руке, к плечу, а затем его длинные пальцы мягко, с нажимом зарылись в мои волосы на затылке, слегка потянув пучок вверх и заставляя меня еще сильнее выгнуть шею навстречу его лицу.

​Второй рукой он небрежно коснулся тех самых свежих царапин на своем плече, размазывая подушечкой пальца теплую каплю крови, а затем перенес этот палец к моим губам, едва ощутимо, медленно очертив их контур. Я почувствовала на губах солоноватый, металлический вкус его крови.

​— Ты — моя личная, персональная аномалия, Рокси, — хрипло, почти интимно выдохнул он, впервые назвав меня уменьшительным именем. — И разбираться с тобой я отныне буду исключительно сам. Без привлечения инквизиции.

​Между нашими телами вспыхнуло такое мощное, концентрированное напряжение, что в полумраке вокруг матов материально заплясали крошечные серебряные и оранжевые искры. Наши магии — его ледяная, ментальная стихия и моя дикая, импульсивная звериная суть — с треском рвались навстречу друг другу, признавая полное, безоговорочное слияние.

​— И какова же... будет цена вашего молчания теперь? — выдохнула я прямо в его приоткрытые губы, чувствуя, как внутренний зверь внутри меня окончательно и с потрохами признает свое полное поражение перед этим мужчиной.

​Элиас смотрел на мои губы так, словно умирал от жажды посреди бескрайней пустыни. Его хваленый самоконтроль, его легендарная ледяная выдержка — всё это с треском рушилось прямо у меня на глазах. Мускулы его торса напряглись до звенящего предела.

​— Полное, безоговорочное подчинение, Рокси, — прошептал он, и его горячее дыхание опалило мою шею. — Ты будешь делать абсолютно всё, что я сочту нужным. На лекциях, на полигоне и... здесь, в этой комнате. Ты станешь моей личной тенью. А начну я это укрощение... пожалуй, с немедленной конфискации этого чертовски дерзкого взгляда.

​Он не стал больше ждать ни секунды. Его губы жестко, требовательно и невероятно горячо накрыли мои в глубоком, собственническом поцелуе, окончательно выбивая из моего ума последние крупицы здравого смысла.

​Поцелуй Элиаса Вернера был подобен внезапному, сокрушительному сходу ледяной лавины — сносящий все ментальные защиты, оглушающий, первобытный и пугающе горячий. На какую-то шальную секунду мой разум просто капитулировал, полностью отключившись и уступив место чистым, незамутненным инстинктам. Внутренняя рысь утробно, удовлетворенно замурчала, признавая безоговорочную силу этого мужчины, а мои пальцы сами собой судорожно сжали его мощные, влажные плечи, упрямо притягивая его еще ближе к себе.

​Но уже в следующее мгновение в глубине сознания набатом забил яростный колокол врожденного упрямства.

​«Сдаться? Вот так просто? После всего, через что я прошла?!»— обожгла изнутри злая, отрезвляющая мысль.

​Этот сереброволосый диктатор наивно полагал, что поймал меня. Думал, что прижал к матам, пригрозил страшной инквизицией — и дикая кошка послушно подставит шею под его именной ошейник? Плохо же он знает истинных перевертышей. Мы можем признать сильнейшего альфу, но подчиняться ему без жестокого боя? Никогда. Он целенаправленно утягивал меня на свою территорию, диктуя жесткие правила и границы. Но это всё ещемояигра. И я заставлю его плясать под мою дудку, даже находясь на лопатках.