Книга Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!, страница 17 – Анастасия Смирнова

​Он подался вперед, опираясь локтями о столешницу. Психологическое давление во всей красе. Его холодные глаза, казалось, безжалостно заглядывали мне прямо под черепную коробку, читая мысли.

​— Перевертыши — вымирающий, редкий вид, Рокс. А перевертыши, у которых есть полноценная, неконтролируемая магия Огня — это опасная аномалия. Законом строго предписано изолировать таких до выяснения обстоятельств в специальных камерах. Вы понимаете, что я обязан вызвать инквизицию прямо сейчас? Нажать одну руну на столе?

​Моя рысь внутри испуганно пискнула и поджала виртуальный хвост, но я заставила себя рассмеяться. Негромко, искренне и очень азартно. Звонко, как бьется хрусталь.

​— И почему же еще не вызвали, господин ректор? — я подалась вперед, зеркально копируя его позу, так что между нашими лицами осталось от силы полметра над поверхностью стола. — Инквизиторы приехали бы с бланками, антимагическими кандалами и кучей шума. А вы сидите здесь, один, в расстегнутой рубашке, пьете коньяк... и разговариваете со мной о потоках. Вы ведь не хотите меня отдавать им. Зачем вам это?

​На секунду в огромном кабинете повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как с сухим треском лопаются дрова в камине. Вернер смотрел на мои приоткрытые губы, и его дыхание заметно участилось. Литые мускулы на его шее напряглись.

​— Вы чертовски самоуверенны, блондинка, — тихо, с опасной хрипотцой произнес он. — Думаете, если вы привлекательны и умеете так искусно играть на моих... базовых мужских инстинктах, то поймали удачу за пушистый хвост?

​— Я думаю, что мы оба хищники, Элиас, — я впервые назвала его по имени, пробуя это запретное, острое слово на вкус, и заметив, как расширились его зрачки. — А хищники не сдают друг друга охотникам с ружьями. Им гораздо интереснее играть друг с другом.

​Вернер резко, одним слитным движением поднялся со своего места. Его массивная фигура мгновенно перекрыла мягкий свет от камина, отбрасывая на меня огромную, поглощающую тень. Он бесшумно обошел стол и остановился прямо перед моим креслом. Дышать стало катастрофически трудно — воздух словно сгустился.

​— Играть, значит? — он медленно наклонился, упираясь сильными руками в подлокотники моего кресла и фактически запирая меня в глухую ловушку своего тела. Запах морозного озона и моей спелой земляники смешался, создавая в воздухе сумасшедший, пьянящий коктейль. — Ну что ж. Давай проверим, насколько далеко ты готова зайти в этой игре, моя маленькая нелегальная адептка.

​Ловушка с лязгом захлопнулась, но вместо ожидаемой паники меня затопила раскаленная волна чистого, концентрированного адреналина. Пространства между нами практически не осталось. Я могла пересчитать каждую серебряную ресничку, обрамляющую его штормовые глаза, чувствовала, как тяжело, размеренно вздымается его широкая грудь, скрытая лишь тонкой тканью рубашки.

​— Смотря какова цена проигрыша, господин ректор, — тихо ответила я, заставляя свой голос звучать ровно, хотя внутри всё звенело от натянутого, как тетива, напряжения. Я легонько запрокинула голову, подставляя беззащитную пульсирующую шею под его пристальный взгляд. — Вы ведь не из тех мужчин, кто забирает приз, не дав достойному сопернику шанса отыграться?

​Элиас глухо рыкнул — звук зародился где-то глубоко в его груди и был удивительно похож на настоящий звериный рык. Моя внутренняя рысь одобрительно прижала уши, признавая силу.