Книга Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!, страница 109 – Анастасия Смирнова

​Я хищно прищурилась. Мои зрачки расширились, полностью затапливая радужку первобытной тьмой, пока я втягивала носом мертвенно-холодный воздух подземной тюрьмы.

​— Уходим. Но сначала я вырву бьющееся сердце этой ядовитой гадине.

​Мы бесшумно двинулись вперед, в самый непроглядный мрак нулевого яруса, шаг за шагом приближаясь к эпицентру своего кошмара. Мы даже не подозревали о том, что настоящая, сокрушительная катастрофа ждет нас вовсе не в лице вооруженной стражи или коварной Изольды. Катастрофа терпеливо поджидала нас в холодной камере, где сломленный Ледяной Король уже похоронил и свою растерзанную душу, и свою рысь.

​Спуск на нулевой ярус занял не более десяти минут, но каждый шаг отдавался в моих натянутых до предела нервах глухим, тревожным набатом. Здесь, в самом чреве столичных катакомб, воздух был настолько плотным, пропитанным спрессованной чужой магией и вековым страхом, что каждое вдыхание давалось с трудом, словно я глотала густой, ледяной кисель.

​Марго ступала позади, едва касаясь пятками каменных плит, держась на безопасном расстоянии — так, чтобы ее беспокойная огненная аура не выдала нас раньше времени. Я же шла впереди, полностью укрытая абсолютной, неестественной пустотой «Теневого плаща».

​В конце длинного коридора, освещенного лишь чадящими, тусклыми факелами, чье пламя казалось здесь болезненно-синим, показалась массивная железная дверь. Камера смертников. Камера моего Короля.

​У входа, опираясь на древки алебард, застыли двое конвоиров Высшего Совета в тяжелой вороненой броне. Они скучающе переговаривались, уверенные в своей абсолютной, железобетонной безопасности. Руны Подавления на их нагрудниках тускло мерцали, монотонно сканируя пространство на наличие любой чужеродной магии.

​Но они искали магию, ожидая вспышек и заклинаний. А я стала самой тенью.

​Я скользнула вперед, словно дуновение ледяного сквозняка в запечатанной комнате. Плащ скрыл не только мою ауру, но и звук моих шагов, лязг застежек, даже тепло моего дыхания. Оказавшись в «мертвой зоне» прямо между стражниками, я не стала использовать ни огонь, ни грозу. Звериная анатомия и человеческая — одинаково уязвимы для точного удара.

​Резкий выпад обеими руками.

​Я ударила одновременно: правой — в сонную артерию одного, левой — точно в основание черепа второго. Без единой вспышки магии, без единого хрипа. Тяжелые тела синхронно обмякли, рухнув на пол, как куль с зерном. Марго, вынырнув из полумрака, бесшумно подхватила оседающего конвоира заклинанием левитации, аккуратно опуская его на плиты, чтобы холодный металл доспехов не издал предательского звона.

​Я коротко кивнула подруге и повернулась к двери.

​Металл был испещрен пульсирующими, болезненно-багровыми символами. Кровавая печать Изольды. Попытка взломать ее силой — и по всему подземелью взревет тревога.

​Я закрыла глаза, прижимая обнаженную, дрожащую ладонь к ледяному, покрытому инеем железу. Глубоко вдохнула, концентрируясь на той самой фиолетовой песчинке чужой магии, что грелась в глубине моего ядра.

​«Отзовись. Покажи, что мы одной крови».

​Искра вспыхнула. Тончайшая, едва уловимая нить концентрированного озона скользнула по моим венам, переплетаясь с остатками моего янтарного пламени, и влилась в замочную скважину. Багровые руны на двери на секунду вспыхнули яростным фиолетовым цветом, зашипели, словно на них плеснули кислотой, и с тихим, жалобным щелчком погасли. Замок был мертв.