Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 82 – Алекс Скай

Она повернулась к коридору.

Первый ключ в ладони стал тяжелее.

— Хорошо, — прошептала Ника. — Сначала ключи. Потом дверь. Не наоборот.

Эти слова почему-то успокоили. Не сильно, но достаточно, чтобы сделать первый шаг.

Коридор сразу изменился.

Двери по обеим сторонам зашептали. Не громко. Не словами сначала. Просто дыханием старого дома, который слишком долго хранил чужие тайны. Потом в шёпоте проступили голоса.

— Нивея…

— Ключница…

— В старой коже новая тень…

— Вернулась…

Ника заставила себя не отвечать. Она уже однажды ответила портретам и заплатила страхом. Теперь нельзя. Здесь каждое слово могло стать крючком.

Первый ключ потянул её к низкой двери слева.

Дверь была совсем простой: серая, неровная, с пустым крючком вместо ручки. Точно как доска в комнате ключницы. Ника вставила ключ в замок, хотя тот не звякнул и не щёлкнул. Просто исчез в скважине, словно его проглотила тишина.

Дверь открылась.

За ней была комната ключницы.

Не нынешняя. Старая. Живая.

На стене висели десятки связок. У стола сидели женщины в серых платьях, одна молодая, другая седая, третья совсем девочка на вид, но с глазами старше замка. Все они повернулись к Нике. Ни одна не заговорила. У каждой на руке был браслет с ключами, и каждый браслет казался частью кожи.

В центре комнаты стояла Нивея Рен.

Не тень из стекла. Не тело на кровати. Живая — такая, какой, наверное, была до той ночи. Светлые волосы заплетены в тяжёлую косу, лицо бледное, но не гордое теперь. Усталое. Сосредоточенное. И глаза… Ника смотрела в эти глаза и впервые не чувствовала, что видит чужое лицо в зеркале.

Она видела женщину, которая успела умереть, но всё ещё держала дверь.

— Ты пришла, — сказала Нивея.

Голос был тихим, чуть хриплым, но настоящим.

Ника сжала оставшиеся два ключа.

— Я не знаю, как закрывать разлом.

— Знаешь.

— Все сегодня говорят мне это. Удобная привычка — уверять человека, что он умеет то, чему его никто не учил.

Нивея посмотрела на неё почти с печальной улыбкой.

— Я тоже так сказала, когда замок впервые дал мне ключи.

От этих слов стало странно легче. Не потому, что появилась надежда. Потому что Нивея вдруг перестала быть только жертвой, только тайной, только чужим телом. Она тоже когда-то стояла босиком на холодном полу и не понимала правил.

— Ты умерла вместо Сайры, — сказала Ника.

— Да.

— Тогда почему твоё тело осталось живым?

Нивея опустила взгляд на свои руки. Они были полупрозрачными по краям, будто свет коридора постепенно стирал её.

— Потому что я не успела закрыть вторую дверь.

— Какую?

— Ту, через которую вошла ложь. Я закрыла смерть, но оставила память открытой. Бренн успел связать Эйварда. Ариса успела уйти в другое лицо. Сайра осталась между сном и сердцем замка. А моё тело… — Нивея подняла глаза. — Моё тело стало пустой скважиной.

Ника почувствовала, как сердце болезненно ударило.

— И замок вставил в неё меня?

— Нет.

— А что тогда?

— Он позвал того, кто мог выбрать сам.

Ника почти рассмеялась, но смех вышел бы слишком горьким.

— Выбрать? Меня бросило с лестницы в чужое тело, где все меня ненавидели. Это не похоже на выбор.

— Первый шаг — нет. Второй — всегда.

Слова Ортии всплыли ледяным эхом: “Никто не выбирает первую дверь. Выбирают вторую.”

Ника отвернулась.

В старой комнате ключниц женщины молчали. Смотрели. Не осуждали, но и не жалели. Они знали, что жалость у дверей ничего не открывает.