Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 53 – Алекс Скай

— Сайра.

Имя прозвучало не как запрет.

Как молитва, которую он слишком долго не решался произнести вслух.

Маленькая тень стояла у порога белой комнаты. Потом протянула к нему руку.

Не подошла.

Только протянула.

И сказала голосом ребёнка, который помнит обещание лучше взрослых:

— Папа, ты обещал не отдавать меня Совету. Почему отдал?

Ночь, которую украли

— Папа, ты обещал не отдавать меня Совету. Почему отдал?

Эйвард не ответил.

Ника стояла в нескольких шагах от него и впервые видела, как молчание может ранить сильнее крика. Белый коридор словно стал уже, стены подались ближе, люди у дверей перестали дышать, а маленькая тень у порога детской всё держала руку протянутой — не требовательно, не с упрёком взрослого человека, а так, как тянутся дети, которые верят: если папа рядом, он должен взять за руку.

Но Эйвард не взял.

Он не мог.

Ника видела это в его плечах, в пальцах, которые медленно сгибались и разгибались, будто он пытался вспомнить, как вообще прикасаются к живому ребёнку. Видела в его лице, где не осталось ни лорда, ни дракона, ни хозяина замка. Только отец, перед которым поставили вопрос, на который нельзя ответить приказом.

— Сайра, — повторил он.

Имя дрогнуло.

Тень у белой двери чуть наклонила голову.

— Ты обещал, — сказала она снова. — Когда было темно. Когда мама кричала. Когда Нивея держала дверь.

У Ники похолодела спина.

Нивея держала дверь.

Не открывала.

Держала.

Рядом кто-то из советников тихо выдохнул. Ортия застыла у стены, и её лицо на миг стало слишком неподвижным, будто она боялась даже моргнуть не вовремя. Бренн Ост, наоборот, шагнул вперёд, но остановился, когда тёмный ключ с закрытым глазом на поясе Ники стал ледяным.

Ника не смотрела на него. Не нужно было. Холод сам сказал: канцлер рядом, и замок знает.

— Это не наследница, — произнёс Бренн тихо, но так, чтобы услышали все. — Это отголосок. Замок путает память с правом. Милорд, не отвечайте.

Эйвард даже не повернул головы.

Маленькая тень посмотрела на канцлера.

Лица у неё по-прежнему почти не было — только серый овал, тонкий провал глаз, тёмные волосы, будто нарисованные углём на воздухе. И всё же Ника почувствовала: Сайра узнала его.

— Ты сказал, что папа ушёл, — прошептала тень. — А он был за дверью.

Бренн побледнел.

Едва заметно. Почти безупречно сохранив лицо. Но Ника увидела, потому что уже научилась смотреть не на слова, а на то, что слова прячут. Его пальцы на серебряной цепи у воротника сжались. Закрытый глаз на цепи блеснул холодным светом.

— Милорд, — быстро сказала Ортия, и в голосе её впервые не было улыбки. — Такие проявления опасны. Девочка не должна стоять на пороге. Белая дверь открыта. Позвольте Совету…

— Ещё одно слово о Совете рядом с моей дочерью, — сказал Эйвард, не оборачиваясь, — и я забуду, что в этом коридоре есть свидетели.

Ортия замолчала.

Ника не знала, должно ли это напугать её. Напугало. Но не так, как раньше. В этой угрозе не было слепой жестокости. Только человек, который наконец услышал, что его ребёнку лгали, и теперь весь замок держал его на тончайшей грани.

Тень Сайры всё ещё тянула руку.

Эйвард сделал ещё один шаг.

Белая дверь тихо скрипнула, будто предупреждала. Все ключи на поясе Ники снова зазвенели. Белый ключ молчал, но теперь его молчание было таким глубоким, что Ника почувствовала его даже в груди.