Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 31 – Алекс Скай

Она не смотрела на Эйварда, но почувствовала, как воздух вокруг него изменился.

Бренн сложил пальцы.

— Именно поэтому ключи должны быть переданы. До тех пор, пока мы не восстановим порядок.

— Нет, — сказала Ника.

Слово прозвучало проще, чем она ожидала. Без крика. Без дрожи. И от этого сильнее.

Ортия медленно подняла брови.

— Простите?

— Я сказала нет.

— Вы не в положении отказывать Совету.

Ника положила ладонь на связку ключей. Металл под пальцами отозвался сразу: цветочный — теплом, тёмный — холодом, белый — тревожным жаром. Они были разными, чужими, опасными. Но они были на ней. И впервые за этот день она не чувствовала их только цепью.

— Я не знаю ваших законов, — сказала Ника. — Не знаю ваших клятв, ваших званий, ваших старых обид. Но я знаю одно: если бы замок хотел отдать ключи канцлеру, он повесил бы их на канцлера. Если хотел бы отдать их будущей жене лорда Морна, отдал бы ей. Если хотел бы спрятать, спрятал бы. Но он оставил их на моей руке.

Бренн поднялся.

— Замок может ошибаться под влиянием старой вины.

— Тогда пусть ошибку исправит сам.

Она встала.

Руна у двери едва заметно пошевелилась, будто хотела удержать её на месте, но было поздно. Ника стояла перед Советом — в чужом теле, под чужим именем, почти без знаний, почти без защиты — и вдруг ясно поняла: если сейчас отдаст ключи, всё закончится. Не для неё одной. Для Сайры. Для Нивеи. Может быть, даже для Эйварда, который слишком долго стоял у двери, не понимая, что его держит с другой стороны.

— Если замок выбрал меня, — сказала она, — значит, я останусь ключницей, пока он сам не снимет ключи.

Бренн шагнул к ней.

Белый ключ вспыхнул жаром.

— Совет не обязан принимать дерзость за знак.

— А я не обязана принимать страх за мудрость.

Канцлер протянул руку.

Он не коснулся Ники. Не успел.

Все двери в зале Совета распахнулись одновременно.

Удар был такой силы, что пустые рамы на стенах задрожали. Снежный свет хлынул в комнату из коридоров, которых не должно было быть за каждой дверью сразу. Где-то открылась лестница. Где-то — тёмная галерея с синими светильниками. За одной дверью мелькнула белая стена детского крыла. За другой — доска с пустыми крючьями из комнаты ключницы.

Бренн отдёрнул руку.

И в ту же секунду двери захлопнулись перед ним.

Не все.

Только те, что были ближе к канцлеру. Одна ударила так резко, что край его рукава застрял между створками. Бренн дёрнулся, лицо его исказилось, но он сразу взял себя в руки. Ортия поднялась с места. Советники заговорили все разом.

Ника не двигалась.

Ключи на её поясе звенели.

Не испуганно. Не хаотично.

Торжественно.

Словно замок смеялся не голосом, а металлом.

Эйвард медленно поднялся.

— Довольно.

Одно слово, и шум оборвался.

Он подошёл к Нике. Так близко, что она снова почувствовала холод северного ветра, который, казалось, всегда жил у него под кожей. Но сейчас он смотрел не на её лицо. На ключи. Потом на двери. Потом на Бренна, который осторожно высвобождал рукав.

— Совет услышал замок, — сказал Эйвард.

Бренн выпрямился.

— Замок не является единственным судьёй рода.

— В этом доме является.

— Милорд, вы рискуете наследницей.

Лицо Эйварда изменилось мгновенно.

— Не произносите её как довод.

Бренн замолчал.

Ника увидела, как Ортия чуть склонила голову, пряча выражение глаз. Ей не понравилось решение. Но, возможно, она ждала именно этого — чтобы все увидели: Эйвард выбирает не Совет, а ключницу. Даже если сам будет отрицать.