Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 87 – Ангелина Сантос

Она закрыла лицо руками.

Тавриан смотрел на меня.

Не мягко.

С уважением, от которого почему-то стало труднее дышать.

Я быстро надела перчатку.

— Теперь можно звать Севериана.

Он вошел через минуту.

В комнате сразу стало теснее.

Даже без драконьей формы Северьян умел заполнять пространство так, что остальные невольно соотносили себя с ним. Раньше я тоже так делала. Подстраивалась под его шаг, его тишину, его усталость, его холод.

Теперь я осталась на месте.

Он посмотрел сначала на Илмару, потом на исписанные листы, потом на меня.

— Она дала показания?

— Да.

Миреада передала ему копию не в руки, а на стол.

Жест получился важным: бери сам, ты здесь не хозяин.

Северьян взял листы.

Читал долго.

С каждой строкой лицо его становилось жестче. Не от злости на Илмару. Или не только от нее. Северьян впервые читал не удобный отчет Совета, а рассказ женщины, которая участвовала в подлоге и была достаточно напугана, чтобы перестать лгать.

Когда он дошел до пепельных настоек и Мелласа, пальцы на бумаге побелели.

— Это правда? — спросил он Илмару.

Она кивнула.

— Да.

— Эрдан был там?

— В храме — нет. Но все говорили, что он утвердил.

— Саврен знал?

— Да.

Северьян закрыл глаза.

Несколько секунд он молчал.

Я ждала, что он скажет: я не знал.

Он не сказал.

Наверное, понял, что это больше не спасает.

— Я хочу увидеть твою руку, — произнес он.

Я почти усмехнулась.

— Конечно.

Он открыл глаза.

— Элисана...

— Сначала вы верили лекарям, которые травили меня. Потом Совету, который признал чужую метку. Потом письмам Дорна, который пытался забрать печать. Теперь хотите увидеть мою руку, потому что наконец решили проверить собственными глазами?

— Да, — сказал он.

Одно слово.

Без оправдания.

Это сбило сильнее, чем спор.

Северьян смотрел прямо.

— Да. Поздно. Но теперь я хочу видеть сам.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Не любовь.

Не желание вернуться.

Память.

Та самая проклятая память, которая помнила его руки, голос, редкие минуты тепла, и пыталась сказать: смотри, он может признать.

Я задавила ее.

Признание без последствий — еще одна форма удобства.

— Нет, — сказала я.

Он принял это не сразу.

— Почему?

— Потому что моя рука больше не доказательство для вашего доверия. Если нужен осмотр — будет Остромир, Миреада, Тавриан, лекарь Армавира и протокол. Не ваш взгляд. Не ваша ладонь. Не ваша просьба.

Он побледнел.

— Я никогда не хотел сделать тебя вещью.

— Но слишком часто позволял другим обращаться со мной именно так.

В комнате стало тихо.

Илмара смотрела в пол.

Миреада делала вид, что проверяет протокол.

Тавриан не двигался.

Северьян медленно сложил листы.

— Что ты хочешь?

Вопрос прозвучал устало.

И впервые за все время — без приказа.

— Официального признания, — сказала я. — Ваш брак со мной был расторгнут на основании обмана. Метка Илмары признана подлинной на основании преступления. Моя болезнь использовалась как ложное доказательство бесплодия и слабости. Вы подпишете заявление, что требуете пересмотра развода не ради моего возвращения, а ради признания подлога.

Он смотрел на меня долго.

— Ты понимаешь, что это ударит по дому Астарин?

— Да.

— По ребенку Илмары.

— Нет. Если вы напишете правильно, это защитит ребенка от статуса украденного наследника.

Илмара подняла голову.