Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 63 – Ангелина Сантос

Я стояла у стола. Миреада была рядом, чуть позади. Тавриан — у двери, как и обещал. С виду не вмешивался. На деле видел все.

— Элисана Ровеннар, держательница печати Железного Армавира, — ответила я. — Принимаю вас по закону гостевого зала. Оружие вы оставите стражникам.

Кирсан Тейр на миг замолчал.

Он ожидал другого приема.

Не поклона, нет. Но, возможно, растерянности. Просьб. Того, что Северьян в письме назвал последствиями расторжения брака.

— Мы прибыли с мирной целью.

— Тем проще оставить оружие.

Он посмотрел на Тавриана.

— Дом Астарин привык, что его послов не обыскивают у дверей.

— Армавир привык, что его склады не воруют под чужими печатями, — сказал Тавриан. — Сегодня всем приходится привыкать к новому.

Миреада тихо вдохнула. Кажется, ей понравилось.

Кирсан понял, что спорить бесполезно. Он отстегнул меч. Гвардейцы сделали то же самое. Лекарь стоял неподвижно, прижимая к боку темную сумку.

Я посмотрела на него.

— Саврен Лорич.

Он поклонился.

— Леди Элисана.

— Ровеннар.

— Простите. Леди Ровеннар.

На его лице было ровно столько участия, сколько полагается человеку, который пришел осматривать чужую слабость в присутствии свидетелей.

— Рад видеть вас на ногах после трудного пути.

— Вы ожидали иного?

— После резкого расторжения связи возможны тяжелые реакции.

— Особенно если связь перед этим пять лет поили пепельной настойкой?

Саврен не изменился в лице.

Это было почти мастерство.

— Лекарские назначения не стоит обсуждать в таком тоне, леди.

— В каком?

— Эмоциональном.

Я улыбнулась.

— Как удобно. Если женщина задает вопрос о собственном лечении, его всегда можно назвать эмоцией.

Кирсан Тейр положил на стол запечатанный конверт.

— Лорд Астарин приказал передать вам это лично.

— Приказал вам или мне?

Он понял ловушку.

— Письмо содержит распоряжения, касающиеся вашей безопасности.

— Тогда читайте вслух.

Кирсан удивился.

— Это личное письмо.

— Раз оно привезено посольством, при лекаре и гвардейцах, в крепость, где меня пытаются ограничить под предлогом здоровья, пусть перестанет притворяться личным.

Миреада подошла к столу и приготовила перо.

— Я запишу.

Кирсан посмотрел на лекаря, потом на Тавриана. Понял, что отступать поздно, и вскрыл конверт.

Голос у него был ровный.

— “Элисана. Твое последнее письмо подтверждает, что ты находишься под влиянием расторжения связи, местных советников и возможного воздействия старых печей Армавира. Я требую, чтобы ты немедленно прекратила любые действия, связанные с печатью, до полного осмотра Савреном Лоричем. Он имеет право оценить состояние твоей метки, крови и женского огня. До заключения лекаря ты обязана передать печать Армавира на временное хранение моему представителю или наместнику Дорну.”

Я слушала спокойно.

С каждым словом становилось не больнее.

Яснее.

Северьян не услышал ни одного моего “нет”.

Он просто нашел новый язык, на котором мог снова назвать его “надо”.

Кирсан продолжил:

— “Если ты откажешься от осмотра, я сочту это доказательством угрозы для твоей жизни и прибуду в Армавир лично. Не вынуждай меня действовать жестче, чем я хочу. Северьян Астарин.”

В зале стало тихо.

Даже очаг потрескивал как-то осторожно.

Я протянула руку.

— Дайте письмо.

Кирсан передал.

Я прочитала сама. Никаких скрытых строк. Никаких слов, которые меняли бы смысл. Все было именно так.