Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 32 – Ангелина Сантос

— И шкаф, и очаг.

На его лице ничего не изменилось, но мне показалось, что мой ответ он отметил.

— Почему?

— Потому что меня уже один раз собрали без моего разрешения. Мне хотелось убедиться, что в этой комнате нет ничего лишнего.

Тавриан снова посмотрел на окно.

— Птицу подбросили снаружи. Там есть узкий выступ. Человек с хорошей подготовкой мог пройти от водосточного желоба.

— Водосточный желоб выдержит человека?

— Легкого.

— Значит, не Рагнар Дорн лично.

Впервые за все время угол его рта едва заметно дрогнул.

— Нет. Наместник предпочитает другие методы.

— Какие?

— Чужие руки, чистые бумаги, задержки в нужный момент.

— Тогда угроза может быть от него.

— Может.

— Но не обязательно.

— Именно.

Он подошел к окну, открыл задвижку и распахнул створку. В комнату сразу вошел холод. Я запахнула на груди плащ. Ночь за окном была темная, мокрая, с сильным ветром. Внизу двор почти пустовал, но у дальней стены горел фонарь. В его свете виднелась крыша примыкающей галереи.

Тавриан высунулся наружу ровно настолько, чтобы увидеть камень под окном.

— Следы есть, — сказал он.

— Чьи?

— На мокром камне не написано имя.

— Жаль. Было бы удобно.

Он повернул голову и посмотрел на меня.

— Вам правда не страшно?

Я не ответила сразу.

Страх был. Но не такой, как они, вероятно, ожидали. Не дрожь, не желание сбежать, не просьба найти сильного мужчину и спрятаться за его спину. Это был другой страх: холодное понимание, что меня уже начали проверять, а я пока почти ничего не знала о правилах места, куда попала.

— Страшно, — сказала я честно. — Но страх не отменяет вопросов.

— Каких?

Я взяла записку и положила перед ним.

— Почему угроза звучит не “убирайся с островов”, а “возвращайся к своему дракону”? Это не язык простых горожан, которые не хотят чужую хозяйку. Это язык тех, кому выгодно вернуть меня под власть Севериана.

Тавриан молчал.

Я продолжила:

— Второе. Птица появилась именно после моего разговора с Дорном. Значит, либо за мной следят, либо кто-то в крепости заранее был готов напугать меня в первую ночь.

— Третье? — спросил он.

— Окно моей комнаты выходит не на улицу, а во внутренний двор. Чужой снаружи не пришел бы сюда случайно. Он должен был знать, где меня разместили.

Тавриан посмотрел на стражника.

— Кто знал о комнате?

Тот побледнел.

— Дежурная смена, господин. Управляющая Корст. Служанка. Старший по северному крылу.

— Еще?

— Наместнику докладывали.

— Кто докладывал?

Стражник сглотнул.

— Я не знаю.

Тавриан не повысил голоса.

— Узнай.

Стражник исчез почти бегом.

Я посмотрела на Тавриана.

— Хороший способ получить ответ.

— Страх?

— Скорость.

— В Армавире это часто одно и то же.

Он взял записку, не касаясь ткани голыми пальцами. Видимо, здесь умели обращаться с уликами лучше, чем в столичных гостиных.

— Это местный уголь, — сказал он. — Из нижних складов. Жирный, с синей пылью.

— Синяя пыль важна?

— В Армавире почти весь уголь черный. Синяя пыль есть у того, что идет к старым кузницам. Его выдают по счету.

Вот оно.

Первая нитка.

— Значит, нужно проверить, кто сегодня брал уголь со старых складов.

— Нужно, — согласился он.

— Сейчас.

Он посмотрел на меня так, будто я предложила выйти на стену в одной сорочке.

— Сейчас ночь.

— Угроза тоже не стала ждать утра.

— У вас был тяжелый путь.