Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 13 – Ангелина Сантос

— Милорд?

— Она была живая.

Морван заговорил тише:

— Тогда тем более нельзя позволить ей уехать.

— Я сам решу.

— Если связь с леди Илмарой...

— Я сказал: сам.

Слова были почти спокойными. Но я знала этот тон. В нем уже поднимался дракон.

Раньше этот тон заставлял меня чувствовать себя защищенной.

Теперь я только крепче прижала шкатулку к груди и пошла вниз.

У кухонного двора пахло дымом, жареным мясом и мокрым камнем. Слуги готовили поздние блюда для гостей. Никто не смотрел на женщину в простом плаще с дорожной сумкой: в большом доме невидимыми становятся те, кто не несет подносов и не кричит приказов.

У ворот к конюшням меня остановил старый конюх.

Рем постарел. Я помнила его ниже ростом и шире в плечах, с густыми рыжеватыми усами. Теперь усы стали седыми, спина чуть согнулась, но глаза остались цепкими.

Он посмотрел на меня, потом на сумку, потом на шкатулку.

— Леди Элисана.

После всего вечера старое имя без чужой фамилии прозвучало почти милосердно.

— Мне нужна карета до порта. Не родовая. Любая, которая не привлечет внимания.

Рем молча кивнул.

— Через сколько?

— Через пять минут. Если через три — я буду благодарна.

— Будет через три.

Он не спросил, почему.

Я стояла в тени у конюшенной стены, слушала, как во дворе запрягают лошадей, и впервые позволила себе опустить взгляд на левую руку.

Перчатка потемнела у края.

Сначала я решила, что это тень.

Потом поняла: ткань нагрелась изнутри.

Я медленно сняла перчатку.

Метка на запястье светилась слабее, чем в зале, но линии стали четче. Они уходили от старого ожога к ладони, обрывались, снова появлялись и тянулись тонкой алой нитью в сторону дворца.

В сторону Севериана.

Я сжала руку в кулак.

Боль прошла от запястья к локтю. Острая, горячая, злая.

Не зов.

Не любовь.

Связь, которую разорвали неправильно.

Я закрыла метку перчаткой как раз в тот момент, когда к воротам вывели темную дорожную карету без герба.

Рем открыл дверцу.

— До какого причала?

— До того, где капитаны берут плату монетой, а не вопросами.

Он коротко усмехнулся.

— Значит, к старому рыбному.

Я поставила ногу на ступеньку, но задержалась.

— Рем.

— Да, леди?

— Если Норину станут допрашивать...

— Я передам нужным людям, что она весь вечер ругалась с прачками из-за ваших сундуков. Десять свидетелей найдутся.

Я кивнула.

— Спасибо.

— Ваш отец однажды вытащил моего брата из долговой ямы, — сказал Рем. — Дома помнят не только обиды.

Карета тронулась почти сразу.

Я сидела одна, прижимая к коленям шкатулку с печатью Армавира. За окном дворец Астаринов отступал назад: огни, башни, окна, черные крылья каменных драконов на крыше. Красивый дом. Богатый. Сильный.

Чужой.

На выезде из внутреннего двора карету остановили.

Голос стражника прозвучал резко:

— Кто едет?

Кучер ответил спокойно:

— Прачечная. Срочный вывоз после приема.

Я почти не дышала.

Шаги приблизились к дверце. Кто-то взялся за ручку.

В этот миг со стороны главного входа раздался шум. Женский крик, потом голос Морвана, потом быстрые шаги.

Норина.

Она начала свой спектакль раньше, чем обещала.

Стражник отпустил ручку.

— Проезжай.

Карета качнулась и выехала за ворота.

Я закрыла глаза.

Не надолго.

Слабость была роскошью, которую мне больше никто не оплачивал.

Через несколько минут дворец скрылся за поворотом. Музыка исчезла. Остался только стук колес, ночной холод и боль под перчаткой.