Книга Все, что мне нужно, страница 146 – Э. Сальвадор

— Можно вопрос?

Сняв со сковороды последний блин, я выключаю огонь.

— Да, что угодно.

Она откладывает телефон, обращая все внимание на меня.

— Это может показаться глупым вопросом. Ты уже работаешь живым художником, но собираешься учиться. Почему?

— Это мой план «Б». На случай, если быть уличным художником не получится. И это глупо, но… — она делает паузу, колеблясь. — Я пытаюсь доказать, что мои родители не правы, хотя они никогда об этом не узнают.

Мне нужно все, чтобы не сократить пространство между нами и не заключить ее в объятия.

Зная то, что знаю сейчас, я чувствую себя еще большим куском дерьма, чем раньше. С тех пор, как она рассказала, я думал о том, что родители выгнали ее, потому что она забеременела. Если раньше я не чувствовал себя виноватым, то сейчас это определенно так. Знаю, что не имел никакого контроля над этим вопросом, но мне не становится легче от осознания того, что ей пришлось во всем разбираться самостоятельно.

— Мне жаль. Мне не следовало поднимать эту тему.

— Нет, не извиняйся.

Надеюсь, что то, что я собираюсь сказать, не сделает ситуацию еще хуже, потому что понятия не имею, что делаю.

— Помнишь, я говорил, что мы будем в жизни друг друга навсегда? Это значит, что, если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, я буду рядом. Если нужно поговорить, или тебя нужно обнять или что-то еще, я буду рядом. Я всегда напишу или перезвоню.

Лола смотрит на меня удрученно. Маленькая грустная улыбка медленно поднимается на ее губах.

— Когда я сказала родителям, что беременна, они разозлились, но, на удивление, не так сильно, как я сначала думала. Но только потому, что они думали, что это от Мэтта, бывшего парня. Когда сказала им, что это не его ребенок, тогда все изменилось. Они поставили ультиматум. Я либо делаю аборт и мы делаем вид, будто ничего не произошло, либо оставляю ребенка и ухожу из дома. Ну, это было больше похоже на то: «оставь ребенка, но тебе здесь никогда не будут рады. Ты будешь для нас никем». Было еще несколько слов, но повторять, честно говоря, бессмысленно.

Немного помолчав, она говорит:

— Я думала об этом. Я много раз думала об аборте, потому что это облегчило бы им жизнь. Все это время я думала о них, но никогда о себе. Они никогда не думали обо мне. Знаю, что облажалась. Это была моя вина, потому что не была в достаточной безопасности и не была достаточно осторожна. Меня просто было… недостаточно.

Ее нижняя губа дрожит, а глаза становятся остекленевшими, но, несмотря на это, она улыбается так, словно чертовски серьезна. И я ненавижу это, не ее улыбку, а осознание того, что Лола чувствует, что нужно что-то доказать кому-то, кто ничего не значит.

Одинокая слеза скатывается по ее лицу, она быстро вытирает ее и качает головой.

— Извини, это глупо.

— Не извиняйся, это не глупо.

Я изо всех сил стараюсь сдержать гнев и обдумать то, что хочу сказать, но слово «аборт» продолжает повторяться в голове. В конечном счете выбор был бы за ней, и я бы поддержал ее, несмотря ни на что, но теперь, когда знаю, что это был ультиматум, который ей поставили родители, меня тошнит. Потому что это было выгодно не ей, а им.

— Это так, чувствовать себя по отношению к кому-то, кто ничего не значит. Я знаю, о чем ты думаешь. Неправильно хотеть доказать их неправоту, когда они никогда этого не узнают. Но ты бы видел, как родители выглядели, когда я столкнулась с ними и рассказала о своем бизнесе, о смене специальности, — улыбка на ее лице исчезает, и она всхлипывает. — «Конечно, ты бы выбрала что-нибудь простое, что никогда ни к чему не приведет. Ты всего лишь неудачница», — вот что сказали они.