Книга Только с тобой, страница 238 – Э. Сальвадор

Сказал, что возьмет все на себя и пойдет с обеими девчонками.

— Планы поменялись, — чувство падения возвращается с новой силой.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, ее черные брови сходятся, улыбка растет, но она кажется фальшивой, не такой, как обычно.

— Да, просто устала от учебы, да и снова наступило то самое время.

Габби имеет в виду продление DACA⁶² и все, что с этим связано.

— Тебе помочь с чем-нибудь? — предлагаю я, хотя заранее знаю ответ.

— Нет, все в порядке. Я справлюсь. Вообще-то я собиралась фотографировать на балу и... — ее телефон вибрирует, и, взглянув на экран, она широко раскрывает глаза. — Черт. Мне пора бежать, увидимся позже, — и она убегает, не дав мне и слова вымолвить.

Мне некогда раздумывать над ее выражением лица, потому что слышу знакомый мотив гитары. Заходя внутрь и закрывая за собой дверь, заглушая шум, понимаю — она слушает меня на «Ютуб».

Я двигаюсь как робот и направляюсь к ее комнате. Сердце колотится. Мысли носятся, навязчивые и беспокойные, но все резко обрывается, когда вижу картонные коробки и разбросанные вещи.

— Ты уезжаешь? — не знаю почему, но переносица горит, а глаза наливаются странной влагой.

Джулианна вздрагивает на месте, роняя вешалки, которые держала.

— Ты уезжаешь? — спрашиваю я снова, голос звучит глубже, сердце стучит так громко, что почти оглушает.

— Да, но не в том смысле, как ты думаешь.

— Не в том смысле? Я с трудом мог с тобой поговорить весь день, а теперь застаю за сборами? Что я, по-твоему, должен думать? — я сглатываю ком в горле, готовясь к худшему. — Ты хочешь порвать? Поэтому и позвала меня приехать?

Ее брови взлетают высоко, потом сходятся, она смотрит на меня в растерянности.

— Нет, я не хочу расставаться.

— О. Я-я... — я облизываю губы, зубы стучат, и что-то мокрое катится по моей щеке. — Я просто подумал... — грудь сжимается сильнее, становится трудно дышать. — Ты сказала... я думал, ты больше не хочешь быть со мной, — мои дрожащие пальцы вытирают слезу под глазом, но они не прекращаются.

Почему я плачу? Со мной такого никогда не случалось, и уж точно не на ее глазах.

— Эй, — тихо говорит Джулианна, подходит ко мне и обвивает руками, обнимая так крепко, словно от этого зависит ее жизнь. Держит меня, будто видит, что я тону.

Может так и есть, потому что я разваливаюсь на части прямо перед ней. Клянусь, я пытаюсь держаться, но мысли и слезы не прекращают свой бесконечный вихрь.

— Они ушли, и я подумал, что ты тоже уходишь. Думал, что я тебе не нужен, потому что мне нечего предложить. Мне нечего было предложить им. Я не был достаточно хорош, чтобы Джон захотел оставить меня. Я проигрывал алкоголю, потому что мама любила его больше, чем меня. Я видел, как это стало всей ее жизнью и забрало ее тоже. Я был рядом, когда она умирала... Я умолял ее остаться. Я даже торговался со смертью и просил ее забрать меня вместо мамы. Но это, очевидно, не сработало, раз я здесь, с тобой. Может, и тебя я тоже не заслуживаю. Может, заслуживаю того, чтобы быть одиноким. Так что, если ты не хочешь быть со мной — просто скажи, не оставайся из жалости. Не оставайся, если не хочешь, потому что я — сплошное разочарование. Я чертовски сломан, и я...

— Я никуда не ухожу. Я здесь. Я никуда не уйду, Лэндон, — Джулианна всхлипывает и гладит меня ладонью по спине, успокаивая напряжение, что поселилось во мне. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Жаль, что тебе довелось это пережить. Мне так жаль, Лэндон, и, пожалуйста, не думай, что я с тобой или говорю это из жалости. Я просто хочу, чтобы ты знал: будь у меня возможность, я бы забрала всю эту боль. Будь моя воля, я бы сделала так, чтобы тебе никогда не пришлось через это проходить. Знаю, что никогда не смогу, но я хочу, чтобы ты знал — я посвящу всю свою жизнь тому, чтобы ты чувствовал, насколько ты достаточен, насколько нужен и желанен, и насколько ты любим, потому что я люблю тебя.