Книга Только с тобой, страница 109 – Э. Сальвадор

Его грубая ладонь сжимает мое бедро, медленно поднимает его выше, в то время как наш страстный поцелуй не теряет силы. Я тихо стону ему в рот, играя пальцами в его волосах, призывая к еще большим прикосновениям, но он терпеливо отводит руку. Лэндон смакует момент, нежно впивается пальцами в мою кожу, словно желая запомнить каждое ощущение.

Он тихо стонет в мой рот, вибрация его звуков проникает во все уголки моего тела, доходя до самой глубины души. Практически ничего не сделав, он захватывает меня своим дыханием, прикосновениями и присутствием — и я чувствую, как теряю рассудок, балансируя на грани безумства.

Я уже готова отдаться, но он не спешит. Его пальцы едва касаются края моих шорт, поцелуй замедляется, и мы начинаем двигаться в одном ритме. Это безумие — как сильно я желаю этого, и, одновременно, как ненавижу себя за это; но сопротивляться бессмысленно, а я и не пытаюсь.

Прижимаюсь к нему плотнее, чувствуя, как трусики становятся влажными. Лэндон снова стонет и наконец отпускает шорты, пальцы грубо скользят вверх по бедрам и крепко охватывают попку. Я выдыхаю ему в рот, когда он сжимает меня, прижимаясь всем телом со всей силой, которую может собрать.

Пространство между нами исчезает — мы сливаемся в одно целое, и теперь никто не сможет нас разлучить. Он крепко держит меня, не давая шанса двинуться, и это только усиливает приток волн напряжения и возбуждения. Клитор пульсирует под натиском, и я тихо стону, пытаясь сдвинуть бедра, но он не отпускает.

Его хватка еще сильнее, поцелуи прерываются, чтобы губы коснулись моего пульса под подбородком. Его короткая щетина ласкает кожу, царапая и возбуждая одновременно, а его зубы мягко прикусывают ее, посылая дрожь вдоль всего позвоночника.

— Давай, ангел, — тихо шепчет он, снова сжав меня крепко. — Покажи, как сильно ты этого хочешь.

— Хватит прозвищ, — выдавливаю я, наклоняя голову набок, открывая шею для его губ. Я словно становлюсь слабой, но в то же время — сильнее, чем когда-либо.

— Верно, — растягивает он слово, и я чувствую его теплую ухмылку. Когда он приподнимает голову, вижу, как его губы растягиваются в самоуверенную усмешку. — Ты хочешь, чтобы я называл тебя своей маленькой шлюшкой. Хочешь, чтобы унижал тебя, потому что это твоя тайная мечта. Вот что заводит твою киску, верно? Вероятно, именно об этом ты думаешь, когда трогаешь себя. Мечтаешь, чтобы кто-то называл тебя шлюхой, обращался с тобой, как с шлюхой, трахал тебя, как шлюху.

Мои глаза широко раскрываются, сердце бешено колотится. Лицо пылает от стыда, но тело откликается на его грубые слова. Я жажду услышать их снова. Но одновременно смущение мешает, и я раздвигаю ноги.

Я запрокидываю голову и смотрю на него снизу вверх.

— Я не...

Он ловко заправляет выбившиеся пряди из моего высокого хвоста за ухо и наклоняется так близко, что его губы оказываются у самой мочки уха.

— Не волнуйся, — шепчет он, — Никто не должен узнать. Это будет нашим секретом.

Это звучит неправильно — желать этого так сильно, но тело жаждет большего. Я доверяю ему так, как никогда никому прежде не доверяла, хотя знаю: это может обернуться трагедией для нас обоих.

Мое молчание затягивается дольше, чем предполагала, и он, наконец, нарушает тишину.

— Я хочу тебя, Джулианна. Я отчаянно нуждаюсь в тебе.