Книга Истинная для двоих. Пленница желания, страница 90 – СИрения

Но это было еще не все. Я чувствовала, как Грем, через мгновение направил себя в другую дырочку. Я инстинктивно напряглась, но шепот Маэльвира в ухо был спокоен и уверен.

— Расслабься, королева моя. Доверься нам. Полностью.

Грем вошел преодолевая сопротивление, заполняя меня с невероятной, растягивающей полнотой. Крик застрял у меня в горле. Я была заполнена ими обоими до предела. Дискомфорт от необычного растяжения почти мгновенно сменилась шквалом новых, немыслимых ощущений. Мир сузился до этой кровати, до тел, сплетенных в невозможном единстве. Я была больше не я, я была центром вселенной, рождающей звезды от каждого их совместного толчка. Их стоны смешивались с моими, их руки касались меня везде, где могли достать, их дыхание было музыкой моего экстаза. Когда кульминация настигла меня, это была всесокрушающая волна, вырвавшаяся из самой глубины моего существа.

За мной последовали и они, выкрикивая мое имя.

После. Грем лежал на мне, все еще внутри, его тяжелая рука лежала на моем бедре. Маэльвир — сбоку, его лоб касался моего, дыхание было горячим и прерывистым. Мы лежали так, может быть, вечность.

Перед самым сном Маэльвир поцеловал меня.

— Спи, королева, — прошептал он.

А Грем просто обнял меня крепче, прижав к своей груди.

И в этой двойной защите, в этой двойной любви, я уснула с мыслью, что нашла свое счастье.

Эмилия

Прошел год. Целый год. Иногда, просыпаясь по утрам, я все еще протягивала руку, ожидая нащупать краешек старого комода в своей крошечной квартирке, услышать гул машин за окном. Но мои пальцы всегда встречали лишь прохладный шелк простыней, а в ушах стояла звенящая тишина дворца, нарушаемая лишь ровным дыханием двух спящих мужчин.

Я лежала на спине, потому что по-другому уже не получалось. Мой живот был высоким, тугим куполом, искажавшим привычные очертания тела. Под кожей шевелилось, толкалось ногой или локтем — жизнь, что зрела во мне.

Одна рука лежала на этом животе. Другая — на груди Грема, который спал, прижавшись ко мне сбоку, положив свою тяжелую ладонь поверх моей. Его дыхание было глубоким и ровным, лицо — удивительно мирным. С другой стороны ко мне прильнул Маэльвир. Даже во сне он был безупречен, а серебряные волосы рассыпались по подушке, как жидкое серебро.

Маги не могли сказать, чей ребенок. Силы обоих отцов, дроу и оркская, смешались во мне так причудливо, что создали уникальную, новую магическую печать. Но это не имело значения. Абсолютно. С самого начала, с того мига, когда я рассказала им, и мы увидели подтверждение на магическом кристалле. Этот ребенок был нашим. Нашим общим чудом. Нашей самой большой победой.

Грем поначалу ходил, осторожно ступая, как по тонкому льду, боялся прикоснуться ко мне. Потом начал разговаривать с моим животом на своем гортанном языке, рассказывая будущему воину или охотнице о звездах, которых не видно, но которые, он клялся, существуют. Маэльвир погрузился в изучение древних фолиантов о беременности у разных рас, составляя сложнейшие расписания питания и магических процедур. Он был самым тревожным из нас троих.

Я осторожно приподнялась, и оба сразу же пошевелились, как будто связанные со мной невидимой нитью.

— Все хорошо, — прошептала я. — Просто хочется подышать воздухом.