Книга Истинная для двоих. Пленница желания, страница 71 – СИрения

И когда волна экстаза накрыла нас, ее крик был тихим и страстным. Я изрек ее имя, чувствуя, как мое собственное тело разрывается на атомы и собирается заново — уже навсегда отмеченное ею.

Мы лежали, сплетенные, под звездами. Ее голова покоилась на моей груди, ее дыхание постепенно выравнивалось. Моя рука лежала на ее спине, чувствуя под пальцами ровный, спокойный стук ее сердца. Я обладал ею. Полностью. Она, в свою очередь, обладала мной. И это знание заставляло биться мое сердце ответом.

Эмилия

Образ Грох-Тара, смягченного не лестью, а уважением. Звездный купол обсерватории и… он. Маэльвир. Его прикосновения, в которых не было привычной грубости, а было нечто новое — восхищение. От этого воспоминания по коже бежали мурашки. Но сквозь этот вихрь пробивался другой образ. Бледное, испуганное лицо Лиры. Пешки. Так назвал ее Маэльвир. И он был прав. Я видела ее в те дни перед… перед тем, как все случилось. Видела ее нервную улыбку, ее попытки подружиться. Она не была убийцей. Она была такой же игрушкой в чужих руках, как и я.

Мысль не давала покоя. Жгла изнутри. Маэльвир отправил ее в Глубины. Считал это милосердием. Но что такое милосердие для того, кто правит веками? Урок для других. Для него она перестала существовать. А для меня?

Я встала с кровати, подошла к окну. За призрачным стеклом простирался Илирит — прекрасный, безжалостный, сотканный из теней и интриг. Таким же он был и для Лиры. Таким он мог стать и для меня, случись что. Риск. Безумие. Мысль была и той, и другой. Но она была единственно верной. Я вышла в коридор. Грем, дежуривший у двери, выпрямился, его янтарные глаза вопросительно сузились.

— Мне нужно… пройти, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Куда? — его вопрос прозвучал не как вызов, а как забота. После той ночи, когда я плакала у его спины, между нами установилась странная, немая связь. Я посмотрела ему прямо в глаза.

— В подземелье. К Лире.

Он нахмурился, могучие брови сошлись у переносицы. Он знал, что это против воли Маэльвира. Знало любое существо в этом дворце.

— Это опасно. И бессмысленно.

— Это необходимо, — отрезала я. В моем голосе прозвучала непривычная для меня самой твердость. — Ты проводишь меня? Или я пойду одна?

Он изучал мое лицо несколько долгих секунд. Наконец он тяжело кивнул.

— Я с тобой.

Путь в нижние ярусы дворца был долгим. Яркий свет кристаллов сменялся тусклым сиянием грибов, а затем и вовсе уступал место факелам, чадящим едким дымом. Звуки дворца — музыка, шепот, шаги — сменились на скрежет железа, приглушенные стоны, лязг затворов.

Стражи у массивной железной двери, ведущей в тюремные блоки, узнали Грема и молча пропустили нас. Их взгляды, скользнувшие по мне, были пусты и безразличны. Я была еще одним призраком в этом царстве теней.

Нас проводили в узкую, сырую камеру с решеткой вместо одной из стен. Через несколько минут из темноты коридора послышались шаги. Двое стражей привели Лиру. Это была не та девушка, что я помнила. Красота поблекла, как увядший цветок. Кожа стала мертвенно-бледной, прозрачной, под глазами залегли густые фиолетовые тени. Изодранное платье висело на ней мешком. Но хуже всего были глаза. Пустые. Выжженные. В них не было даже страха. Лишь глубокая, всепоглощающая апатия. Она не посмотрела на меня. Просто стояла, опустив голову, безвольно свесив руки.