Книга Любящая королева, страница 123 – Саффрон Брукс

— Когда я уходила из офиса Кинга, он представил меня этой потрясающей девушке, с которой у него должна была быть встреча. Когда я уходила, он… обнимал ее, и они казались такими близкими друг с другом… — я вздыхаю, проводя руками по лицу. — Думаю, я просто чувствую себя немного неуверенно, хотя у меня нет причин для этого. Кинг никогда не давал мне повода чувствовать себя неуверенно… Скажи мне, что я сумасшедшая, Мэг.

— О, детка, ты не сумасшедшая. Совсем нет. Ты чувствуешь себя немного неуверенно, большинство из нас чувствует это время от времени. Что тебе нужно сделать, так это поговорить со своим мужчиной. Расскажи ему, что ты чувствуешь, — говорит она, но я сразу начинаю качать головой.

— Нет, это лишнее. Незачем превращать пустяк в проблему. Я в порядке, — уверяю я ее.

Я в порядке.

Все хорошо.

Все просто замечательно.

Это совет директоров или мыльная опера?

— Она действительно красивая, Кингсли. Вы двое хорошо смотритесь вместе. Я рада за тебя, — мягко говорит Эмма, когда я протягиваю ей бутылку воды.

— Спасибо. — Я тяжело выдыхаю, опускаясь на диван напротив нее. — Будем надеяться, что эта встреча пройдет хорошо, иначе у меня может не остаться девушки.

Эмма хмурится, делая глоток воды.

— Ты не рассказал ей о договоренности?

— Я надеялся, что мне не придется говорить ей об этом, пока я не придумаю решение получше. Вся эта ситуация просто абсурдна, — бормочу я, и взгляд Эммы становится печальным. На секунду я чувствую себя последним мерзавцем. — Прости. Я знаю, что это непросто ни для тебя, ни для твоего отца.

— Все нормально, — говорит она, хотя в ее голосе сквозит грусть. — Поверь, я тоже не хочу этого брака. Ты мне как двоюродный брат. — Она морщит нос, и ее попытка разрядить обстановку заставляет меня усмехнуться.

Отец Эммы, мистер Уитмор, сейчас в больнице, борется с раком. Его состояние ухудшилось, и время больше не на нашей стороне. Он всегда был одним из ближайших друзей моего отца, деловым союзником и человеком, который, когда я рос, казался мне непобедимым. Теперь же, наблюдая, как он приближается к концу, я понимаю, что все стало еще сложнее.

— Как он? — спрашиваю я, нарушая тишину, которая воцарилась, между нами.

Эмма некоторое время молчит, глядя в пол, погруженная в свои мысли. Наконец, она качает головой, и в ее глазах блестят невыплаканные слезы.

— Врачи дали ему полгода, — едва слышно шепчет она.

Я встаю с дивана, беру со стола коробку с салфетками и протягиваю ей, прежде чем сесть рядом. Осторожно притянув ее к себе, я крепко обнимаю ее.

— Мне так жаль, Эмма.

Она вытирает слезы, пытаясь взять себя в руки.

— Я в порядке, — бормочет она, прочищая горло. — Просто мне бы хотелось, чтобы мне не пришлось проходить через все это только ради получения компании. Хотелось бы, чтобы она уже была моей.

— Она и так твоя, — твердо говорю я, отпуская ее и наливая себе стакан виски. — И поверь, мой план сработает. Просто делай, как я скажу.

Эмма тихо смеется, хотя в ее глазах сомнение.

— Сомневаюсь. Дядя Аттикус безжалостен. Помнишь, как два года назад мы пытались сказать «нет»? Он даже слова нам вставить не дал. Я до смерти боюсь его. А ведь подумать только, он играл со мной в принцесс, когда я была маленькой. — Она качает головой, и на ее губах играет слабая улыбка.