Книга SOS Спасите от соседа, страница 22 – Ольга Дашкова

Так нельзя .Так вообще нельзя целоваться, это против каких-то правил физики или биологии или чего-то ещё.

Его большие пальцы скользнули по скулам. Он чувствовал, как я прерывисто дышу, совсем не так, как дышит человек, который контролирует ситуацию. И, кажется, именно это его и интересовало.

— Миша, – сказала в его губы.

— Тихо.

Это было настолько неожиданно, что я замолчала. А потом перестала думать вообще.

Халат развязался сам, или он помог, я не уследила. Ткань соскользнула с плеч, мартовский воздух в квартире был прохладным, а его ладони были горячими, и контраст между этим был таким резким, что я, кажется, издала какой-то звук. Короткий, не слишком сдержанный.

— Ты холодная.

— Ты горячий.

Что-то похожее на улыбку, я почувствовала её краем губ, но не увидела. Потом руки Михаила прошлись по моим бокам, по талии, и я поняла, что действительно дрожу, но не от холода.

Олег , – всплыло где-то на периферии сознания, –никогда не трогал меня так. Ни разу. За полтора года.

Выбросила эту мысль немедленно, потому что думать про Олега сейчас было бы категорическим неуважением к происходящему.

Михаил поднял меня, это случилось без предупреждения, просто взял и поднял, как будто это был очевидный следующий шаг. Я успела только схватиться за его плечи. Плечи под ладонями были твердыми и горячими. Инстинктивно обхватила его ногами, он куда-то шел, не останавливаясь, не опуская меня на пол, и я уже плохо понимала, куда мы идем, пока не почувствовала спиной стену.

Кухонная стена. Холодная.

— Холодно.

— Знаю.

И снова поцеловал. Глубоко, неторопливо, с таким вниманием к моей реакции, что я почувствовала себя задачей, которую он намерен решить самым тщательным образом.

Это проблема , – подумала я. –Это очень большая проблема, потому что это именно то, чего я…

Его губы переместились на шею. Мысль не закончилась.

До кровати мы добрались не сразу.

Сначала была кухня: стена, столешница, его руки повсюду одновременно, и я совершенно не могла уследить за тем, что происходит, потому что он делал несколько дел одновременно, и каждое из них требовало отдельного внимания.

Потом коридор, я помню только, что мы шли и не могли перестать касаться друг друга, и это было одновременно смешно и совершенно невозможно прекратить.

Потом комната.

Он положил меня на кровать, встал над ней, смотрел сверху вниз таким взглядом, какого я у него раньше не видела. Не таким, каким он смотрит на пролом в стене, оценивая объем работ. Не таким, каким он смотрит на Олега.

Другим. Темным, сосредоточенным, с тем фирменным спокойствием, которое я уже успела изучить, только теперь это было спокойствие иного рода.

— Что? – спросила.

— Ничего, – просто ответил.

Лег рядом. И начал не торопясь, не перескакивая с одного на другое, с методичной тщательностью человека, который за все берется основательно, знакомиться с тем, что я из себя представляю. С моим телом.

Руки, губы, тихие вопросы без слов, он спрашивал реакцией, я отвечала телом, и этот разговор был гораздо содержательнее, чем все наши стикерные войны на пледе.

Олег , – всплыло в памяти снова. –Олег всегда торопился. Всегда. Как будто близость была пунктом в списке дел, который нужно вычеркнуть и двигаться дальше.

Михаил не торопился. Совсем. Никуда.