Книга Я с тобой не наигрался, детка!, страница 36 – Солянка

Я готова согласится, опять побезумствовать. Как говорят? Гори сарай, гори и хата. Но с другой стороны меня грызет противный червячок под названием совесть.

Зарубин приятный в общении парень, симпатичный, но рядом с ним я чувствую себя обычно... буднично. Я не страдала, что он резко поменял мнение обо мне, мне было наплевать. Не хочется давать ложных надежд, а использовать ради вызова ревности...

До такого уровня я точно опускаться не буду.

— Прости, — я чешу нос и лихорадочно придумываю, как незаметно отказаться, да так, чтобы не обидеть баскетболиста.

— А, — он моментально обо всем догадывается, — выходит, я был прав.

Одними губами спрашиваю.

— В чем?

— Ну, ты и Зарипов, Зарипов и ты... — Внешне Антон спокоен, только руки чересчур сильно сжимают руль, аж костяшки пальцев белеют.

— Нет, в этом ты ошибся. В смысле, не ошибся, но ошибся. — А я, идиотка, теряюсь. Приходится несколько раз вдохнуть и выдохнуть, прежде чем я набираюсь храбрости объяснить свою позицию. — Мне не до отношений, не до флирта, не до свиданий. Не хочу тебя обманывать.

— Да, да, — он грустно смеется. — Меня обманывать не хочешь, себя — другое дело.

— Не придумывай лишнего, — холодно отрезаю. — Между нами вряд ли что-то получится, а держать кого-то во френдзоне я тупо не умею.

На какое-то время во внедорожнике воцаряется тишина. Она поглощает все звуки с шоссе, радио, еле игравшее до этого, как назло, шипит помехами. Мне стыдно и одновременно жаль.

Зарубин внезапно отмирает. Встряхивается.

— Все нормально, — он улыбается как ни в чем не бывало. — Тогда просто мир? Ты-то на меня не обижаешься?

Фыркаю.

— За что?

— Ну, не знаю, — продолжает он притворно веселиться, — за то, что сам Ахматовой не приложил. Признаю, порыв появился, но мальчикам бить девочек запрещено.

— Давай без рукоприкладства. Потом мне будут вменять, что я подговорила команду. — я закатываю глаза.

— Но серьезно, — Антон меняет интонацию в голосе, — клянусь, желание было. И у Матвея было.

Последнюю реплику пропускаю мимо ушей. Не верю. У двух бывших или настоящих друзей фетиш какой-то на том, чтобы вводить меня в заблуждение? Зарипов подошел к ней, а не ко мне. И это было довольно показательно.

Подъехав к дому, быстро прощаюсь с блондином. Уже способна смеяться и не так остро реагировать на происходящее. Правда, дома обстановка не располагает к отдыху. На кухне сидит рыдающая Сашка, а возле нее крутится моя мама.

Выходит Валерий. Мужчина зол и, по-моему, выпил. Пахнет алкоголем и тошнотворным запахом крепких сигарет.

— Твоя пришла, — бурчит он, не здороваясь со мной. — Объясни, что они сестры. Что подставлять всю семью из-за какого-то мальчишки нехорошо.

— Сама справлюсь, — встает из-за стола мама и бросается в мою сторону.

— А что случилось? — недоумеваю я.

Плечи женщины грустно опускаются.

— Его попросили с работы, Кира, — она смотрит на меня с грустью. — А подружка Саши написала, что не будет помогать с ее учебой. Ты была в курсе, что Ахматова, пользуясь связями, проставляет Саше автоматы?

Я ответить не успеваю. Орет моя сводная сестра.

— Все она знала, тварь. Ненавижу ее. Всю жизнь мне испортила.

— Иди ты... — замолкаю под укоряющий взгляд матери. — Что? Пускай своими мозгами учится, а не с помощью этой полоумной.