Книга Я влюбилась не в того отца, страница 48 – Ауриния Лавр

— Что вы ответили?

— Что у него есть мама, которая его любит и обязательно поправится. Что я — его воспитательница и друг.

Он медленно выдохнул, и его плечи немного опустились. Не со злости, а с облегчения.

— Спасибо, — сказал он глухо. — Он… он привязался к вам.

— Да, — согласилась я. — И я к нему.

— Не он один привязался, — произнес Иван тихо, почти шепотом, и тут же, будто спохватившись, резко отвернулся. — Пойдем, Тим.

Он взял мальчика за руку и почти вытолкнул его в коридор, не дав мне времени ни понять, ни ответить.

Я стояла в пустой раздевалке, и слова его висели в воздухе, жужжа, как растревоженный улей.

Что это было? Опять неуклюжий комплимент?

Я пришла домой, и все мысли были только об этом. Об его словах. О том, как он смотрел. О том, как быстро он сбежал, словно испугался того, что сказал.

Лера, которой я все рассказала по телефону, хихикала в трубку.

— Ну что, моя слепая кошечка, начинает прозревать? Грубый медведь оказался плюшевым?

— Он не плюшевый, — возразила я. — Он… какой-то не такой, другой. И это страшнее.

— Страшнее? Или интереснее?

Я не ответила. Потому что боялась признаться даже себе, что Лера, как всегда, права.

Перед сном пришло сообщение.

«Алиса, это Ирина. Извините за беспокойство. Можем как-нибудь поговорить? Мне нужен ваш совет. Это касательно Артема.»

Предчувствие, тугое и неприятное, сжало желудок. Буря снова собиралась на горизонте. И на этот раз я знала, что не справлюсь одна.

Я посмотрела на чат с Иваном. Последнее сообщение — мое «спокойной ночи» на его сухое «завтра заберу в пять».

Я набрала: «Иван, если можно, мне нужна будет ваша помощь».

Отправила.

Ответ пришел почти мгновенно.

«Понял. В любое время.»

Приглашение пришло в пятницу, за час до окончания работы. Иван задержался, дожидаясь, пока другие родители разойдутся.

— Алиса, — сказал он, подойдя так близко, что я почувствовала легкий запах его одежды — свежий, с оттенком мороза и чего-то древесного. — В субботу у Тимы день рождения.

— Я знаю, — улыбнулась я. — Мы в группе готовили ему открытку.

— Он… — Иван замялся, потер переносицу, явно чувствуя неловкость. — Он хочет, чтобы вы пришли. На торт. Мы будем… печь. Я не умею торты.

Последняя фраза вырвалась почти с отчаянием. Я не смогла сдержать улыбку. Представить этого сурового гиганта, возящегося с тестом и кремом, было одновременно трогательно и смешно.

— Тима хочет? — уточнила я, хотя уже знала ответ.

— Да, — кивнул Иван, и его уши, как я и ожидала, покраснели. — Тима. Он очень просил.

«И ты тоже», — пронеслось у меня в голове, но я не стала озвучивать.

— Конечно, приду, — сказала я. — Во сколько?

Он назвал время, кивнул еще раз, резко развернулся и ушел, словно боялся, что я передумаю.

Квартира Ивана оказалась такой же, как он сам: строгой, функциональной, без лишних деталей. Светлые стены, минимум мебели, никаких безделушек. Но в гостиной стояла огромная коробка с лего, а на полке — ряд пластилиновых фигурок, явно работы Тимки. И комната мальчика была полной противоположностью — яркая, заваленная игрушками, рисунками и книжками. Здесь жила душа этого дома.

Процесс приготовления торта стал комедией ошибок. Иван, с лицом полководца, ведущего войска в безнадежный бой, читал рецепт на планшете. Я взбивала крем. Тима, обвешанный фартуком до пят, «помогал» нам обоим, рассыпая муку и облизывая ложки.