Книга Я влюбилась не в того отца, страница 18 – Ауриния Лавр

Я встала, чтобы заварить чай, и наткнулась взглядом на его бокал, стоявший в раковине невымытым. Следы присутствия. Мимолетные.

«Почему он не зовет к себе?» — мысль вернулась, настойчивая. «Ремонт, Варя, развод не оформлен… Все логично. Перестань искать подвох, где его нет. Лера тебя заразила своей паранойей».

В тот день в саду я чувствовала себя иначе. Более взрослой. Более… принадлежащей кому-то. Я ловила себя на том, что улыбаюсь без причины, и Света, конечно, заметила.

— Ого, — протянула она, оценивающе глядя на меня. — Цветешь и пахнешь. Похоже, кофе у шкафчиков перерос во что-то большее?

— Может быть, — уклончиво ответила я, но щеки предательски запылали.

— Ну, смотри, — Света понизила голос. — Он-то красавчик, спору нет. Но ты же помнишь про жену? Как там у них?

— В процессе, — автоматически ответила я его же словами. — Все сложно.

— Сложно — это не «разведен», — многозначительно заметила Света и пошла собирать детей на прогулку.

Ее слова засели как заноза. Но я тут же нашла оправдание: Света просто завидует. У нее самой личная жизнь — сплошное болото, вот и язвит.

Вечером, как и обещал, позвонил Артем. Голос его был усталым, но ласковым.

— Целый день думал о тебе. Как ты?

— Все хорошо, — сказала я, уютно устроившись на диване. — Соскучилась.

— Взаимно. Слушай, в эти выходные я снова буду занят — встреча с адвокатом по поводу Вари. Но в понедельник я хочу тебя видеть. Обязательно.

— Хорошо, — ответила я, и легкая тень разочарования все же скользнула по душе. Опять выходные без него. Но он борется за дочь! Это важно. Эгоистично требовать его внимания, когда у него такая битва.

Мы проговорили еще полчаса, и к концу разговора я снова была уверена — он тот, кто мне нужен. Настоящий. Серьезный. Со сложной судьбой, но с добрым сердцем.

Перед сном я, как обычно, проверила телефон. Никаких сообщений от Ивана сегодня не было. Странно. Может, он в отъезде? Или, наконец, понял, что его ночные проверки ни к чему не приводят?

Я почти обрадовалась этой тишине. Но потом вспомнила Тимку. Его синяк. И тишина стала зловещей. Что, если отсутствие сообщений значит, что что-то случилось? Что-то плохое?

Я встряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. «Ты сама не знаешь, чего хочешь. То бесишься от его сообщений, то тревожишься, когда их нет».

Я выключила свет и закрыла глаза, стараясь думать только об Артеме. О его руках. О его голосе. О том, как хорошо и правильно было с ним.

Но в темноте, перед самым сном, всплыло лицо Ивана Вершинина. Его тяжелый, непроницаемый взгляд. И тот самый синяк на тонкой руке его сына.

Иван Вершинин не отставал. Его сообщения стали такой же частью моей ночной рутины, как чистка зубов и проверка замка. Они приходили всегда между 23:00 и 00:30. Иногда раньше, иногда позже. Как будто у него в голове был будильник: «Пора тревожить воспитательницу».

Иван (23:18): «Тима сегодня говорил, что болит живот. Вы давали ему что-то?»

Я (23:25, сквозь сон): «Нет. Он ел нормально, жалоб не было. Спросите у него утром.»

Иван (23:27): «Спрошу. Спасибо.»

«Спрошу. Спасибо.» И все. Ни извинений за беспокойство, ни «доброй ночи». Сухой отчет. Я злилась. Но еще больше злилась на себя, потому что в первые секунды после вибрации телефона у меня екало сердце — а вдруг Артем? А потом наступало разочарование и раздражение. Этот человек отравлял даже мои ожидания.