Книга Инвентаризация чувств, страница 65 – Анастасия Рафаенко

День десятый.

Я перестала нормально есть. Кусок сыра, сухой хлеб, остывший чай. Я кормила рыбок по три раза в день, потому что мне нужно было чем-то занять трясущиеся руки. Потом поняла, что вода помутнела, и судорожно вылавливала сачком излишки корма. Перекорм — это тоже смерть. Даже если кормишь от большой любви. Я звонила ему по пять раз в день. Я знала, что он недоступен, но все равно звонила.

День двенадцатый.

Журнал исходящих вызовов пестрел красным. Телефон считал за меня — сорок два звонка. Сообщения в чате напоминали монолог сумасшедшей: «Напиши хоть точку». «Я волнуюсь, места себе не нахожу». «Понимаю, что связи нет, но можно же выйти на пригорок и написать, что задерживаешься!». «Это жестоко — так пропадать, Ром». Все с одной серой галочкой.

Я знала, что это ненормально. Я знала, что он предупредил. Но знание и животный страх жили на разных счетах, и сейчас баланс рушился в бездну.

На тринадцатый день я, надев пальто поверх домашней одежды, поднялась на крышу. Март вступал в свои права. Ветер пах сыростью и талым снегом. Я села на бетон, подальше от края. Открыла телефон. Сорок два звонка. Двадцать три истеричных сообщения. Одному-единственному абоненту. Я смотрела на этот цифровой позор, и вдруг меня накрыло ледяным, ослепляющим осознанием.

Я вспомнила наши свидания за этот месяц. Артем искал во мне мамочку, которая разгадает квест и оплатит счет. Максим искал аудиторию, чтобы скармливать ей свое эго. Денис искал бесплатную жилетку. А я... Что сделала я? Нашла Романа. Теплого, слушающего, здорового человека и немедленно я сделала из него своего спасателя. Бесплатного психотерапевта и вывалила на него тридцать три года неоплаченных травм, родительских счетов и комплексов. Я заставила его нести мой багаж и как только этот «донор тепла» уехал по своим делам, я начала задыхаться и требовать его обратно.

Я поступила с ним точно так же, как токсичные мужчины поступали со мной. Только выкачивала не деньги и не восхищение, а эмоциональный ресурс. Я представила, что будет, когда он вернется... Обижусь на него за то, что он не искал связь... Начну душить его своим вниманием, контролировать каждый шаг… Перееду в его мастерскую со своими травмами и выжру из него весь кислород.

Хороший человек не обязан становиться твоим костылем только потому, что у тебя сломаны ноги. Любовь — это когда ты можешь стоять сам, и тебе просто хорошо идти рядом. А я сейчас не могла даже дышать без его галочек в мессенджере. Я нашла актив, который в моей голове числился как «высокое чувство», а на инвентаризации оказался банальной, грязной зависимостью. Созависимостью. Точно такой же, как с матерью.

Я смотрела на экран. Если он вернется и напишет, я сорвусь, если появится вторая галочка, моя жизнь снова начнет зависеть от ее цвета. Я зашла в настройки контакта «Роман Л.», палец завис над красной строкой. Блокировать хорошего человека — это безумие. Но личные границы редко выстраиваются из уверенности. Чаще всего они ставятся в момент животного ужаса перед тем, что иначе ты снова предашь и уничтожишь себя.

Я нажала: «Заблокировать». Затем смахнула чат «Удалить переписку» и экран стал девственно чистым. Я плакала. Не навзрыд, слезы снова просто текли по щекам, смешиваясь с весенним ветром. Я плакала не от того, что потеряла его, неуверена, что знала, было ли там что терять. Я плакала от отвращения к себе, узнав в этих сорока двух звонках пиявку, от которой самой хотелось бы сбежать. Удалить контакт оказалось легче, чем жить с надеждой.