Книга Инвентаризация чувств, страница 43 – Анастасия Рафаенко

В Денисе мне не нравилось другое: «зайка».

Он написал это с третьего сообщения.

«Зайка, ты сегодня как?»

Я несколько раз набирала:

«Меня зовут Кира».

Стирала. Почему? Не знаю. Может, потому что «зайка» было хоть каким-то обращением. Хоть какой-то отметкой в чьей-то голове. Когда долго никто не называет тебя нежно, даже чужая пошлая нежность сначала кажется теплой. Но каждый раз, когда он писал «зайка», у меня будто отнимали имя. Я становилась не Кирой, не женщиной, даже не главным бухгалтером, а чем-то мягким, безымянным, удобным. Тем, кого можно погладить по голове и не спрашивать, чего оно хочет.

В переписке Денис частенько жаловался на жену. Не грубо, не злобно, скорее устало. Как жалуются на хронический сбой в системе, который давно не пытаются чинить, только документируют. Жена Дениса ревнует без причины, ей нужны только деньги, много денег, она холодная и все время устала. Денис же хочет, чтобы его слышали. Просто слышали.

Я читала. Отвечала. Себе объясняла наше общение: я обещала соглашаться на общение с каждым заинтересованным. Это общение и Денис заинтересован. Он честно написал, что женат, у меня нет иллюзий. Просто два взрослых человека погуляют в парке. Это был не совсем честный аргумент. Но он сработал достаточно, чтобы выйти из дома.

Парк в феврале — это не парк, а черновик. Голые деревья, серые дорожки, лед у обочин, скамейки с облупившейся краской. Воздух чистый, холодный, пахнет снегом, мокрой корой и собаками. Людей мало: пенсионеры с пакетами, мужчина с хаски, мама с коляской, которая ходит кругами и смотрит в телефон.

Денис сидит на скамейке у центральной аллеи. Плотный, в темной куртке, шапка чуть набок, грязные ботинки. Рядом два стаканчика кофе и пакет. Мужчина смотрит в телефон, потом поднимает голову, видит меня и улыбается — виновато, заранее, как будто уже просит прощения за что-то, что еще не сделал.

— Зайка, привет.

Я сажусь рядом и не отвечаю на «зайку». От него пахнет морозом, кофе из термоса и чужим домом: стиральным порошком, детским шампунем, тканью, которая сохла ночью на батарее. Запах семьи. Не моей.

— Привет. Что в пакете? — спрашиваю.

— Пирожки. Жена с утра напекла. С капустой. Очень вкусные.

Я смотрю на пакет и не понимаю какие чувства испытывать, что отвечать в таких случаях. Денис принес мне пирожки, которые испекла его жена… На встречу с женщиной из приложения знакомств. Это настолько честно, что почти смешно. И настолько грустно, что не смешно совсем.

— Спасибо.

Пирожок действительно вкусный. Мягкое тесто, капуста с луком, чуть сладковатая. Еда из дома, где кто-то встал утром, замесил тесто, испачкал руки мукой, поставил противень. Жена, на которую он жалуется, все равно печет пирожки. Жизнь часто сложнее мужских сообщений в приложении. Денис держит стакан двумя руками. На безымянном пальце правой руки — светлая полоска на коже. Кольцо снято недавно… Думает, наверное, что незаметно.

Я ничего не говорю. Он начинает сам:

— Знаешь, что меня в тебе удивило?

— Что?

— Ты не как остальные. Там же обычно сразу понятно: кому секс, кому деньги, кому отношения. А ты… — Денис смотрит на дорожку, — ты думаешь, прежде чем отвечать.

— Может, я просто медленно печатаю.

Денис улыбается.

— Нет. Ты осторожная.

Я делаю глоток кофе. Горький, из термоса, с привкусом пластика.