Книга Инвентаризация чувств, страница 36 – Анастасия Рафаенко

«Ты сама знаешь, каково быть одинокой».

«Хорошие женщины все понимают без лишних слов».

Хорошие женщины, кажется, вообще многое понимают, поэтому с ними часто плохо обращаются.

Я открываю его профиль. На фотографии Артем улыбается, ямочка на подбородке, кот рядом. Хороший. Милый. Неплохой.

Нажимаю «заблокировать».

Приложение спрашивает:

«Вы уверены?»

Нет, конечно, не уверена. Я вообще ни в чем не уверена. Границы сначала ощущаются не как сила, а как грубость. Особенно если тебя с детства учили быть удобной.

Нажимаю «да». Экран обновляется. Чат исчезает и сразу становится пусто. Не победно. Не гордо. Пусто и немного стыдно. Я кладу телефон и иду на кухню. Ставлю чайник. Смотрю, как вода начинает дрожать в стеклянном окошке. Внутри меня тоже все дрожит, не потому что я потеряла Артема. Хотя я его и не находила.

Потому что отказалась от роли, в которой хотя бы знала, как быть ценной — это страшно. Быть полезной просто: делай, решай, плати, спасай — и тебя не бросят сразу. Быть любимой сложнее. Там нет инструкции. Там нельзя выставить счет за оказанные услуги.

Чайник закипает. Завариваю чай, сажусь за стол. Смотрю на свои руки — маникюр держится. Кольцо с фианитом ловит кухонный свет. Эти руки сегодня решали загадки, платили за сэндвичи, блокировали милого мужчину и все еще слегка дрожат.

Я думаю о том, что в квесте мне было хорошо, не из-за Артема, из-за себя. Я всегда замечала структуру, находила связи — это мое, это я умею и это не обязательно должно становиться бесплатной услугой для каждого, кто скажет: «Я бы без тебя не справился». Забота без взаимности — не близость — это бухгалтерская операция, где одна сторона всегда дает, вторая принимает, а баланс почему-то называют любовью.

Я достаточно лет работала с несходящимися балансами. Пора выбирать те, где счета равны.

Максим появляется в моей жизни сначала не лицом, а текстом.

«Максим, 38. Бизнес-коуч. Помогаю людям выйти на новый уровень. Если ты все еще живешь не своей жизнью — нам по пути».

Я читаю это утром, стоя на кухне с чашкой зеленого мятного чая. За окном февраль, во дворе дворник скребет лопатой серый снег, Дебет и Кредит толкаются у поверхности, Сальдо завис у фильтра, как будто тоже увлеченно читает.

Фотографии у Максима такие, какие должны быть у человека, который сам себя сделал и теперь каждое утро полирует результат. Первое фото — Максим в костюме у панорамного окна, второе фото он с маркером у доски, на которой написано что-то про цели и масштаб, третье фото Максим в дорогой кофейне с ноутбуком, последнее фото Артем на фоне дорогого внедорожника. На одной фотографии стоит на сцене, чуть расставив ноги, с микрофоном в руке — поза человека, который уверен: если он говорит, мир должен записывать.

Меня это раздражает и, к моему стыду, привлекает. Не он даже, а воздух вокруг него: деньги, рестораны, уверенность, отсутствие привычки извиняться за то, что занял место. Максим выглядит как человек, который входит в помещение и не проверяет, не мешает ли он кому-нибудь своим существованием.

Я, главный бухгалтер завода погрязшая в расчетах, долго смотрю на мужчину, который делает продукт из собственной уверенности. С точки зрения внутреннего аудита ожиданий — идеальный объект. Он пишет вечером: