Книга Последняя дочь фараона, страница 50 – Ольга Карпович

— А фраерку твоему тоже на лесоповале сладко будет? – брякнул вдруг краснорожий генерал.

И у Ольги захолонуло сердце. До сих пор ей и в голову не приходило, что Николасу тоже что-то может угрожать.

— В самом деле, Ольга Александровна, подумайте, – вступил пришепетывающий Сергей Иванович. – Ваш сожитель Николас Бериша будет осужден за укрывательство. Это как минимум, уверен, для него найдутся и более интересные статьи. И помочь ему вы никак не сможете.

— Что ты гонишь, падла? – прошипела Ольга. – Николас к России не имеет никакого отношения, он там и не был никогда. Вам до него не дотянуться. Если его и будут судить, то в Евросоюзе.

— Преступления, в которых его обвинят, совершены на территории Турции, а, значит, судить его будут здесь. Вы представляете себе, что такое турецкие тюрьмы? – возразил Сергей Иванович.

— Полетит белым лебедем в тюрягу, – громогласно объявил Развед Константинович. – Там таких любят, волосатиков.

— Вы же понимаете, – вторил ему Сергей Иванович. – Что в наших силах добиться того, чтобы он оказался в камере с не совсем адекватными людьми, осужденными на много лет за тяжкие преступления. Как по вашему, что с ним там произойдет?

Перед глазами потемнело. Представить себе Николаса, смешливого, доброго, благородного, никогда не унывающего, храброго Николаса в тюрьме было невозможно. Эта мысль уничтожала ее, тупым ножом вскрывала вены.

— А дочку – в детдом, – припечатал вояка.

— Зачем же в детдом, у малышки есть бабушка, весьма интересная леди, – раздумчиво возразил Сергей Иванович. – Правда, уже в годах. Возраст такой, всякое может случиться. И вот тогда – да, останется девочка круглой сиротой на попечении дальних родственников. Вам ведь знакомо, как это бывает, Ольга Александровна?

— Заткнись, – выдавила Ольга.

Она не могла дышать. Горло сдавливало от мысли, что балованная, ни в чем не знающая отказа Машенька повторит ее судьбу. Проклятый Серый умудрился ткнуть ее в самое больное место, всколыхнуть самый дикий, животный страх, чтобы избавиться от которого она была способна на все.

За окном, окутанные солнечным дневным маревом, виднелись здания Стамбула. И, глядя на них, Ольга вдруг поняла, что это конец. Конец, который должен был наступить рано или поздно и, в ее случае, скорее рано. Она преступница, она вступила на этот путь много лет назад, отчаянной, одинокой, покалеченной девчонкой, еще не отдающей себе отчет в том, что обратной дороги не будет. А дальше все покатилось, как снежный ком, и изменить свою судьбу она уже не могла. Но трезво понимая свое положение, Ольга не сомневалась, что до старости не доживет. Однажды ее посадят или убьют, скорее убьют. Умирать не хотелось, но смерти она не боялась, была к ней готова.

Но теперь все изменилось. Она совершила то, на что не имела права. Полюбила, завела семью, родила ребенка. Николас и Мария, самые дорогие люди на свете, не подписывали себе заведомый смертный приговор, как сделала когда-то она, выбрав криминал. И теперь она обязана была их спасти.

Почему-то в голове мелькнуло: «Этим же взяли моего отца?» И Ольга, глядя перед собой остановившимся взглядом, повторила без выражения:

— Этим же вы взяли моего отца?

Сергей Иванович уважительно дернул губами:

— А вы, оказывается, в курсе, что Фараон работал на государственные органы? Что ж, вы всегда отличались острым умом. Тем лучше, сами смотрите, у вас, можно сказать, прямо складывается фамильная династия.