Книга Последняя дочь фараона, страница 32 – Ольга Карпович

* * *

Ольга провела ладонью по запорошенному серым боку чемодана. Взглянула на пальцы, выпачканные бетонной пылью и еще чем-то темным. Кровь? Кровь…

— Толян, дай тряпку какую-нибудь, – приказала она.

Ее команда, собравшаяся на хате, с вожделением смотрела на дипломат, в котором, как они считали, заключено было их блестящее будущее. Никто из них, правда, толком не знал, что именно находится внутри. Ольга подозревала, что каждый воображает там что-то свое. Кто – перетянутые резинками пачки баксов, кто аккуратные пакетики с порошком, а не отличавшийся умом Карась и вообще, наверное, предполагает увидеть золотые слитки и бриллианты. Бедняга будет очень разочарован.

Ольге до сих пор трудно было поверить, что задуманный ею план удался. Все сработало, как часы, ничто не сорвалось. Она, конечно, сглупила и выдала себя, вздумав непонятно зачем спасать эту едва ей знакомую официантку Иру. Но даже эта идиотская выходка пошла ей на пользу – и Ирка в благодарность дала ей улизнуть от полиции.

Толян сунул ей в руки чью-то заношенную продранную у ворота футболку. Ольга отерла чемодан и занесла пальцы над кодовым замком. Тот шифр, который она помнила, не сработал. Она на него особо и не надеялась – ясно было, что Порох не последний дурак, чтобы годами не менять код. Какое же число он мог выбрать в качестве пароля? Этот одинокий желчный мужик, не имевший ни семьи, ни друзей, ни каких-либо заметных привязанностей, чьей единственной страстью в жизни, кажется, были деньги? Дату рождения любимой собачки? Телефонный номер первой девушки? Ольга хмыкнула про себя. Это все явно не про Пороха…

Что она вообще знала о нем, о человеке, которого сегодня лишила жизни? Да, в общем, немногое. Порох даже и в подпитии не слишком распространялся о себе. Разве что о службе в Афганистане во время войны любил поговорить. А что, если?.. О чем он там все твердил в приступе пьяной ностальгии? Панджерская операция?.. Какой же год, она ведь слышала эти байки тысячу раз…

Оля, нахмурившись, тронула кнопки кодового замка пальцами и, подумав, набрала: 1981. Механизм щелкнул, и лежавший перед ней чемоданчик открылся. Есть!

— Бумажки… – разочарованно протянул Косой, сунув нос в дипломат.

— Эти бумажки, Костик, твой счастливый билет, – наставительно произнесла Ольга. – Что ж, кажется, пришла пора снова встретиться с господином Красносельцевым.

— Я не пущу тебя к нему одну! – внезапно встал в позу Витек, когда раздолбанная девятка, в которой они сидели, остановилась перед высотным офисным зданием, в зеркальных окнах которого отражалась присыпанная первым легким снежком Москва.

С документов, найденных в дипломате, благодаря которым, если Ольга правильно понимала, господин Красносельцев мог лишиться и теплого местечка, и депутатского мандата, и свободы на ближайшие лет пятнадцать, уже были сняты копии, и с собой у Ольги, разумеется, были именно они.

— Это еще почему? – подняла брови она.

После той первой ночи между ней и Витьком установились странные отношения. Назвать их любовными, пожалуй, было нельзя. Нет, это было, в первую очередь, братство, боевое братство. Они были подельники, соучастники, члены одной команды. Они были заодно. Ольга только сейчас поняла, как ей не хватало этого чувства после ухода из биатлона. И даже когда она обнимала Витьку, даже когда тот, подрагивающими от нетерпения пальцами рвал с нее одежду, первичным между ними было ощущение, что они товарищи, а не любовники.