Книга Искры осени, страница 37 – Л. В. Риверс

О чем я только думала, приглашая его на пирог? Господи. Эта фраза звучала как «я одинока и мне хочется секса». Если бы он был хоть чуть менее воспитанным, я бы пожалела об этом в ту же секунду, как слова сорвались с языка.

Но он был джентльменом. Даже больше, чем джентльменом. И память о его губах на моих, о том, как он целовал меня, будто был голоден до этого, все еще жила на моей коже. В животе вспорхнули бабочки — те самые, которых я считала давно мертвыми после прошлых отношений.

Если бы духовка не издала свое предупреждающее «тик», возвращая нас обоих в реальность, я бы сдалась. Прямо там, на кухне. Спиной к столешнице, его руки — повсюду, а пирог забыт.

Улыбнувшись, я обхватила чашку обеими руками, цепляясь за ее тепло. Поцелуй был ярким, но еще больше меня потрясло то, что произошло потом. Его слова. То, чем он делился. Он мог бы отшутиться, вернуть разговор к легкости. Но вместо этого разложил передо мной части себя — со шрамами и без прикрас.

Это заставило меня подумать, что, может быть, он не из тех, кто исчезает после одной ночи страсти. И не из тех, кто остается ровно настолько, чтобы взять, но ничего не отдать взамен.

Я подняла чашку к губам и закрыла глаза. Впервые за долгое время воспоминание о мужчине не оставило во мне пустоты. Оно подарило надежду.

Чашка все еще грела мне руки, когда телефон завибрировал на столе. Я вздрогнула и чуть не расплескала кофе на свитер. Экран загорелся его именем.

Дин: Доброе утро.

Всего два слова — простые, но от них по спине пробежала дрожь. Я поставила чашку, повиснув над экраном, прежде чем ответить.

Эмбер: Утро. Уже спасаешь от потопов и пожаров?

Ответ пришел почти мгновенно.

Дин: Сегодня выходной. Решил начать его правильно. С сообщения женщине, которая испекла лучший пирог в моей жизни.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

Эмбер: Уверена, все дело было в мороженом. Ты его удачно выбрал.

Дин: Неправда. Все дело было в тебе.

Я смотрела на эти слова, чувствуя, как щеки наливаются жаром. Пальцы набирали ответ куда медленнее.

Эмбер: Осторожнее, пожарный. Комплиментами можно далеко зайти.

Дин: Далеко? Мне нравится, как это звучит.

В животе все перевернулось, бабочки и нервы столкнулись в одном месте.

Эмбер: Я имела в виду еще пирога.

Дин: А я — нет.

Я отложила телефон на секунду, глубоко вдохнула и снова взяла его в руки.

Эмбер: Ты — неприятность.

Дин: Ты и представить себе не можешь какая. Вчера я ушел, так и не сделав половины из того, что хотел.

Пульс участился.

Эмбер: Половины? Какое сильное самообладание.

Дин: Ты и представить себе не можешь. То, как ты выглядела, какая ты на вкус… Ты хоть представляешь, чего мне стоило не взять тебя прямо на той кухонной стойке?

Я ахнула — на кухне вдруг стало слишком жарко.

Эмбер: …Дин.

Дин: Что? Думаешь, я не заметил, как ты таяла в моих руках? Как тянула меня за волосы, будто хотела быть ближе?

Я уронила телефон на стол и прижала ладони к щекам. Господи. Все выходило из-под контроля. Но вибрация снова прокатилась по дереву.

Дин: Я не могу перестать думать о твоих губах. О том, какие они мягкие. О том, как бы они ощущались вокруг…

Я шлепнула телефон экраном вниз, сердце бешено колотилось. Все тело словно вспыхнуло — горячее, дрожащее, неспокойное. Я отодвинула стул и пошла к ванной, бормоча себе под нос: