Книга Мой развод. История болезни, страница 36 – Лера Корсика

Что, если предложить ему график? Чтобы они с Артёмом ходили не полную неделю, а, скажем, два-три дня? А в остальные дни — Варя? Это же не полный отказ от места, просто перераспределение. Тем более это наше место по закону. Ведь не захочет же он скандала? Нормальному человеку это зачем?

Логично же? Или… нет?

Я села на кровати, включила свет. Записал на телефоне: «Предложить разделение недели».

Подумала и добавила: «Подготовить документы о нарушении на случай, если откажется».

Я не хотела воевать. Я хотела, чтобы моя дочь получила место. Но если придётся воевать — я буду воевать. А что делать?

Утром я снова надела строгий костюм, снова собрала волосы в пучок. Посмотрела в зеркало — бледная, с синяками под глазами. Ничего. Нанесла тоналки и румян погуще.

— Ты опять туда? — спросила мама.

— Опять, — сказала я. — Сегодня сдаваться не буду. Даже если придется стоять на смерть

.

В детском саду меня встретила уже знакомая воспитательница. При виде меня ее лицо стало кислой миной.

— Вы опять? — спросила она с плохо скрытым раздражением.

— Я опять, — ответила я. — Мне нужен Борисов Андрей Сергеевич. Он сегодня будет?

— Будет, — она скривилась. — Но не раньше шести. Он забирает сына после работы.

— Тогда я подожду.

Я села на ту же лавочку и приготовилась ждать. Успела выучить наизусть все объявления на стенде, перечитать правила приёма в детский сад три раза, выпить два стакана воды из кулера и сходить в туалет. Нервничала ужасно.

Прошла уже толпа родителей и детей. Все косились на меня с интересом. Кто-то на автомате здоровался. Я смотрела на этот уклад и понимала, что нам тоже это нужно. Варе нужно отвлечься, адаптироваться. Общаться со сверстниками и выплескивать чрезмерную энергию.

В шесть часов дверь наконец-то открылась.

Он вошел огромный, хмурый. Заметил меня сразу же, и его лицо стало еще более напряженным.

— Вы опять? — сказал он, даже не поздоровавшись.

— Я опять, — я встала со стула. — И буду приходить, пока мы не договоримся.

Он вздохнул — тяжело, шумно. Поставил спортивную сумку на пол.

— Слушайте, — сказал он устало. — Я понимаю, вам нужна помощь. Но я не благотворительная организация. Я не могу просто взять и лишить своего ребёнка места. Вы бы на моём месте согласились?

— На вашем месте я бы искала компромисс, — ответила я. — Я не прошу вас отказываться от места совсем. Я предлагаю разделить неделю по честному.

Он поднял бровь.

— В каком смысле — разделить?

— Ваш сын ходит полную неделю. Моя дочь пока не ходит вообще. Давайте сделаем так: часть недели — вы, часть — мы. Хотя бы на время, пока не появится новое место.

Он молчал. Смотрел на меня. Я ждала.

— И как вы это представляете? — спросил он наконец. — Детей каждый день туда-сюда таскать?

— А вы предложите свой вариант, — сказала я. — Я готова слушать.

Он потер подбородок. Задумался. Я видела, как он что-то просчитывает — быстро, по-военному, взвешивая все за и против.

— Артём во вторник и четверг ходит только до обеда, — сказал он медленно. — Я его забираю, потом мы едем к логопеду. А по пятницам он вообще иногда остаётся с бабушкой, если у меня стройка.

— Так, — я кивнула, стараясь не выдать своего волнения. — То есть по вторникам и четвергам у вас вторая половина дня свободна?

— Получается, так, — он посмотрел на меня. — А что вы предлагаете?