Книга Мой развод. История болезни, страница 30 – Лера Корсика

— И что? — перебила я. — Тебя забыла спросить. Я врач. У меня есть диплом, стаж, квалификация. И я справлюсь. Уж как-нибудь без твоей помощи.

Он смотрел на меня. Растерянный, дезориентированный. Он явно не ждал такого поворота. Хотел что-то сказать. Открыл рот, закрыл.

Я не стала ждать.

Развернулась, открыла дверь и вышла.

Коридор был пуст. Только тихие разговоры где-то в далеке. Я шла быстро, не оглядываясь. Знала, что он стоит в дверях своего кабинета и смотрит вслед. Пусть смотрит и видит, что я не сломалась, что я иду дальше.

На улице я остановилась. Глубоко вдохнула, холодный воздух обжег легкие.

Рука болела в месте, где он схватил. Я посмотрела на запястье. Красные следы от пальцев.

— Ничего, — сказала я себе. — Заживет. И гораздо быстрее, чем его раненое самолюбие.

Достала телефон. Набрала маму.

— Все, — сказала я. — В понедельник выхожу.

— Поздравляю, дочка, — мама всхлипнула. — Я тобой горжусь.

— Спасибо, мамуль. Целуй Варечку. Скоро буду, — ответила я и улыбнулась впервые за последние дни.

Я шла по улице, и солнце светило мне в лицо. Понедельник — первый день новой жизни оказался удачным.

Увы, я так думала еще ровно пятнадцать минут.

В детский сад я шла как на войну.

С утра накрутила себя, перебирала документы — свидетельство о рождении, полис, справки, направления. Всё, что требовали, я вроде как всё собрала.

Варю оставила с мамой — решила, что без нее будет проще ругаться. Сама надела строгий костюм, который когда-то носила на конференции. Каблуки. Волосы собрала в пучок. В зеркало посмотрела — чужая женщина. Властная. Строгая. Решительная.

— Ты как на войну собираешься, — заметила мама.

— Так и есть, — ответила я.

Детский сад встретил меня гулом детских голосов, топотом маленьких ножек по коридору и запахом свежих булочек.

— Здравствуйте, я к заведующей. У меня запись.

— А вы по какому вопросу? — голос из динамика был вялый, недовольный.

— По вопросу устройства ребенка. Я Ковалёва Полина Андреевна, мама Вари Ковалёвой.

Щелчок. Дверь открылась.

В холле было людно — мамы с детьми, нянечки, воспитатели. Мне навстречу вышла женщина лет пятидесяти, с кислым лицом и очками на кончике носа.

— Мне нужно устроить ребенка в ясельную группу, — сказала я, протягивая документы. — Варя Ковалёва, три года. Место нам обещали сохранить, но мы пока не ходили.

Мы прошли в небольшой кабинет. Она села за древний компьютер с инвентаризационным номером на боку, медленно начала печатать двумя пальцами.

Я вздохнула и опустилась на стул. Спешить, похоже, было некуда.

Бюрократия никогда не радовала быстротой принятых решений.

— Фамилия, имя ребенка? — женщина даже не подняла голову.

— Я же сказала — Ковалёва Варвара.

— Да-да, сейчас посмотрим…

Она начала что-то искать в компьютере. Клацала мышкой, хмурилась, вздыхала. Я ждала. Внутри уже закипало.

— Нет у нас вашего ребенка в списках, — сказала она наконец, снимая очки. — Вы, наверное, перепутали садик.

Я даже на мгновение растерялась.

— В смысле? Я ничего не перепутала, — я старалась говорить спокойно, хотя голос начинал дрожать. — Варю ставили на очередь именно в этом саду, когда ей было полтора года. Мне обещали, что к трем годам место будет за нами. Мы по прописке к вам относимся. Может за прошлый год списки посмотреть?