Книга Между (не)придуманная история, страница 29 – Луна Рэй

Алена не могла понять, то ли Хавьер действительно настолько привязан к племяннице, то ли ему внушали, что он должен во всем помогать младшему брату и его дочери поскольку у Хавьера не было семьи до недавнего времени, и как думали родные - и не предвещалось. А Альваро рассказывал всё — какие игрушки ей нравятся, как она учится ходить, что сказала новое слово. И, конечно, время от времени «ненавязчиво» намекал: «Надо бы купить ей вот это…», «Ей нужна новая одежда», «У неё скоро день рождения, ты же крестный».

Хавьер не просто слушал. Он активно включался. Ему казалось, что это его долг — помогать, заботиться, радовать малышку. Он тратил время, деньги, эмоции. Мог часами показывать Алёне фотографии девочки, рассказывать:

— Посмотри, какая она милая! Смотри, как уже выросла!Алёна улыбалась из вежливости, но внутри ей было всё равно. Не потому, что она не любила детей. Просто это был не её ребёнок, не её подруга, не её семья. Девочка из другой культуры, с которой они даже не могли толком общаться: ребёнок ещё не говорил, а когда начнёт — всё равно на испанском, а не на русском.

Она старалась не показывать равнодушия, но иногда думала: Почему я должна часами слушать про чужого ребёнка, которого даже не знаю?

И чем больше она наблюдала эту странную вовлечённость Хавьера, тем сильнее её раздражало: как он может не замечать очевидных вещей?! Его брат не хочет, чтобы Хавьер строил свою семью и имел своих детей, кто тогда будет уделять столько времени и денег его ребенку, кто его будет снабжать вещами, игрушками и другими необходимыми вещами?”

Брат его, как выяснилось, был хорош только в одном — делать детей. А вот воспитывать, содержать и даже уделять внимание — это было «слишком». Альваро не утруждал себя ни тяжёлой работой, ни заботой. Но при этом он с удовольствием перекладывал на Хавьера ответственность: дорогие игрушки, подарки на праздники, новые гаджеты. И Хавьер…. не отказывал. Вот только месяцы шли, а у Алены пока не было ни машины, ни абонемента в спортзал…

Для Алёны это было двойным ударом: он слушает его советы о нашей семье и тратит ресурсы на его ребёнка, вместо того чтобы думать о нашем будущем.

Алёну иногда ранило ещё одно. Она остро чувствовала разницу в том, что важно для каждого из них. Ей было больно расставаться с домом, родителями, друзьями — и особенно с котом, её любимцем, за которого она отвечала долгие годы. Иногда мама присылала фотографии, и Алёна грустнела, показывала Хавьеру, пытаясь разделить с ним это чувство. Но он реагировал странно сухо, словно не видел в этом смысла:

— Ну… у твоего кота всё хорошо. Он с родителями, — говорил он и тут же переключал тему.

А иногда — что особенно её задело — сразу после этого начинал с восторгом показывать очередную сотню фото племянницы, пересылаемых братом. Алёна понимала: нельзя сравнивать животных с детьми, это разное. Но ведь можно сравнить важность для каждого. Если для него так значима девочка, которая даже не его дочь, то почему то, что дорого Алёне, он обесценивает? Почему то, что для неё — часть жизни, для него просто «животное»? “Если для него важно чужое, то почему не важно мое?”

В моменты сомнений, Алёна старалась оставаться объективной. Она понимала, что нельзя строить выводы на эмоциях, и иногда делилась мыслями с близкой подругой. Подруга почти всегда соглашалась с её точкой зрения, особенно в вопросах влияния брата Хавьера, и это слегка успокаивало Алёну: значит, она не придумывает, всё действительно выглядит странно.