Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 71 – Верона Виера

— Нет, Иванов, я рыдаю!

М-м… любимые язвительные нотки.

— Я представила на мгновенье тебя рыцарем, и теперь плачу от смеха. Рыцарем, который вечно опаздывает – принцессы умерли от старости, драконы от скуки.

Смеюсь.

Она права, рыцарь из меня так себе, никакой дисциплины.

— Иногда опаздывать – полезное свойство. Опоздал на самолет, а он разбился. Разве нет?

— Нет, когда ты нужен.

Пытаясь сесть, я чуть не падаю с дивана – услышать такое от Морошки. Устроившись в итоге на полу, я прислоняюсь спиной к сиденью и спрашиваю осторожно:

— То есть… я всё-таки тебе нужен? – сбиваю волну мурашек, зарываясь рукой в волосах.

— Я про ситуацию в целом, а не про тебя лично, Иванов.

— Эх! Жаль.

Она молчит, дышит в трубку. Я тоже молчу.

— Лёша?

М-м! Лёша?

— Да, Лёша – это я. Наконец-то ты запомнила моё имя.

По дыханию слышу, как она улыбается и, помедлив, спрашивает:

— Кто у Тихоновой отец? Мне стоит его бояться?

— Да ну, брось! Обычный бизнесмен – спонсор нашей школы и всяких мероприятий. Ну, на день учителя накрывает в своих ресторанах поляну с хорошей скидкой. А ещё… ты только не смейся, говорят, он любовник нашей директрисы.

— Любовник Бергена? – она громко восклицает и хихикает в трубку.

— Кого?

— Мультик «Тролли» смотрел?

Я заорал в трубку:

— А ты, я вижу, многим прозвища придумала. Но, вообще, я так… ляпнул, чтоб тебя развеселить, а в итоге смеюсь сам. Нет таких слухов. Просто он из тех, о ком по телеку говорят: «Спонсор нашего показа».

Не вижу, но чувствую, что она снова улыбается и оттого самому становится легче. Смеётся, значит не всё так плохо.

— Лёш, спасибо, что позвонил. Мне это тоже было нужно.

— Да не за…

По внезапным коротким гудкам понимаю, что она прервала разговор. Обреченно вздохнув, я оставляю телефон на полу и снова провожу по волосам. Поднимаюсь и запрыгиваю на диван. Заваливаясь, я вытягиваю ноги, а вместо подушки скрещиваю руки под головой и пялюсь в потолок. Боюсь вздохнуть и выветрить застрявшее в лёгких приятное тепло.

— Морошка, Морошка! Голову мне не морош-ка! Моё сердце заморош-ка. Погибаю от любви.

Задумчиво напеваю себе под нос и после усмехаюсь.

Всё это лирика.

* * *

Сигнал домофона будит меня также неожиданно, как и то, что я задремал. Подрываюсь с места и бегу открывать. Барсук. Гляжу на часы на стене – два. Точный, как прицел винтовки.

Запускаю, нажав на трубке кнопку, и пока он поднимается, бегу в ванную, чтобы плеснуть в лицо холодной воды, смыть дремоту.

Стою у двери, прислушиваюсь – не открылись ли двери лифта, и подглядываю в глазок. Приехал. Выходит с таким серьезным фэйсом, будто пришёл меня убивать.

Отстраняюсь, жду когда постучит, но открываю не сразу, а как будто он отнял меня от более важных дел, чем его персона.

Барсук не был у нас дома ни разу. Отец приглашал его как-то в гости, но тот всегда находил отговорки. Ясно дело, принципиальный.

Открываю:

— Заходи.

Бросив на меня сканирующий взгляд, Барсук шагает в квартиру.

— Один? – спрашивает и таким же взглядом скользит по стенам, прислушивается.

Усмехаюсь:

— Смотря для чего.

— Для «поговорить».

— Один.

— Ты знаешь, да, что случилось?

Киваю, а он надвигается:

— Вступиться не мог? Или ты под жёстким каблуком – своей девчонке даже слово сказать не можешь?

— Какой из, Барсук?