Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 126 – Верона Виера

— Не остановит. Я знаю, где они всегда стоят – мы там не поедем.

Касаюсь её руки и смотрю щенячьим взглядом. Девчонки любят щенков, а я люблю Женьку, и по теории вероятности, она должна клюнуть.

— Покатаемся на окраине, где нет людей, – складываю ладони в мольбе. – Пожалуйста, Жень. Поехали, а… ?

— Ты уверен?

Качаю головой.

Уверен, как никогда, а Женя сомневается – понимаю почему: я без прав, и как вожу она не знает. Но я отлично вожу – это батины слова. Хочу всего лишь ненадолго вернуться в прошлое, вспомнить то ощущение, его голос. Пусть отец часто ворчал на меня, что отвлекаюсь от дороги, но тот восторг от не быстрой езды, и он… рядом.

Просто тупо понастольгировать.

Глупо, я знаю, ленту времени не отмотать. Зато можно перемотать кое-что другое.

— Смотри, что тут есть.

Наклонившись к Женьке, тяну руку к бардачку, открываю. Старые аудиокассеты, словно ждали своего спасения, разлеглись друг на друге и завлекают нас выцветшими обложками.

— Ого! Сундук сокровищ?

— Он самый, – соглашаюсь, и дурацкая улыбка не сползает с моих губ. – Сундук воспоминаний. Какую включим?

Меня скоро разорвёт от избытка положительных эмоций.

— Ну…

Женя суёт руку в бардачок и, глядя на меня, зависает с ладонью над кассетами. Она прищуривается – наверное, настраивает третий глаз и проводит рукой туда-обратно, словно способна почувствовать из них какую-то особую. А потом Женя улыбается и, зажмурясь, вытягивает одну кассету.

— Эту.

Она открывает глаза и, покрутив в руке, отдаёт мне поцарапанную коробку с вкладышем «Супер-дискотека».

Я читаю перечень песен:

— О! Тут первая «Коко-Джамбо»!

— Смешное название.

Женя смеётся, а я достаю кассету из подкассетника и вставляю в магнитолу, перематываю на самое начало. Первые аккорды тут же переносят меня в беззаботное детство. Уже тогда эти песни считались старыми, но я их помню. Помню, как впервые услышал. Мне было лет пять: я на заднем сидении с какими-то взрослыми – друзьями родителей. Мы едем на чью-то дачу. Песня играет громко и все подпевают. Очень весело! Я тоже завываю, хотя с трудом понимаю слова. Мотив невероятно приставучий. «Коко джамбо» – это «Синий трактор» тех времён.

Отец включал эту песню, когда был в хорошем настроении.

«Яяяя коко джамбо, яяяя еее, иë!» – надоедливые звуки бесконечно крутятся в моей голове. Пританцовывая на пассажирском кресле, Женя подпевает, и сдается:

— Ладно, Макс, поехали! – её голос прорывается сквозь громкую музыку, и я убавляю звук.

На её лице застывает широченная улыбка.

— Ты такой красивый, когда счастливый. У тебя даже глаза светятся, как у кота, – она касается моей щеки, а у меня внутри взрыв пиротехники. Голос её становится тихим, – Поцелуй меня.

Сглатываю от неожиданной Жениной просьбы. Смотрю на приоткрытые губы, и будто специально для нас, весёлая песня сменяется на лирическую. Наши лица так близко, а моё сердце, как трусливый зверь в эпицентре салютов – закрытое в клетке рёбер, оно рвётся наружу.

Жарко. Не могу надышаться, или это печка работает на износ, а мы в куртках.

Удерживаю Женино внимание, смотрю в её чистое, голубое небо. Придвигаясь, касаюсь губ сперва осторожно и прикрываю глаза, пробую нежность на вкус.

Невыносимо!

Невыносимо сложно держать себя в руках рядом с ней. Давлю на газ, и целую так страстно, как давно хотел. Зарываюсь пальцами в мягкие волнистые волосы. Ещё минута, и мы разобьёмся.