Книга Мой босс. Без права на ошибку, страница 21 – Рене Эсель

Мамочка, хочу домой! Одна!

Находится подальше от этой парочки — лучшее решение. Выплески тестостерона вызывают чесотку и паническую атаку.

— Ты, Паша, запомни. Место у тебя есть, пока я не отобрал его. Поэтому не зли меня. Мой кавалер выпрямляется, затем стискивает зубы.

— Как быстро ты почувствовал себя главным.

С трудом обретаю способность двигаться и сразу отступаю в сторону.

— Я и есть — главный. Неплохо бы тебе запомнить, — Шершнев тычет пальцем в грудь Паши. А тот цепляется за лацканы пиджака своего противника и выкрикивает с заминкой:

— А не пойти ли тебе… Ты кто такой, мать твою⁈

— Сейчас объясню, кто, — раздается в ответ рычание.

Четко представляю, что произойдет дальше: Шершнев замахивается, расквашивает Паше нос. Начинается драка, за которой следует немедленное увольнение нашего финансового директора. А потом выходит скандальная статья с отвратительными фотографиями.

Плевать на Шершнева, но репутация компании может пострадать.

Это мой личный тумблер, который щелкает внутри. Я, наконец, обретаю голос:

— Прекратите оба! Мы не на работе, дорогие руководители. Ведете себя, как два барана. Я не позволю вам разрушить отцовское дело из-за каких-то предрассудков!

На плечи давит тишина. Вижу, как раздуваются ноздри Шершнева, и дыхание рвется из мощной груди. Не уверена, что мои слова сработают.

Ненависть, которую вижу в его глазах, пугает.

А Паша не отступает. Цепляется крепче.

Уже неясно, кто ударит первым.

Внезапно Шершнев поднимает руки в примирительном жесте.

— Пиджак отпусти, — ледяным тоном чеканит каждое слово. — Порвешь — не расплатишься.

Паша тяжело дышит, вплотную подходит к Шершневу. А у того выдержка почти на нуле. Скоро вспыхнет.

— Есть что сказать? — усмехается. — Я не привык к такой мужской близости.

— Ну ты и муд…

— Паша! — прерываю его, подпрыгнув на месте. — Тебе работа надоела?

— Плевать, — хрипит и с яростью смотрит на довольного Шершнева. — Никому не позволю так нагло раздевать тебя взглядом.

А этот гад усмехается, после чего наклоняется ближе к покрасневшему Паше.

— Дружок, когда я захочу, то раздену ее. И использую для этого руки, а не глаза, — мерзко смеется. Вспыхиваю от злости.

— Не слушай его. Он специально тебя провоцирует, — цежу сквозь зубы, чувствую, как дрожат пальцы. — Отпусти его, Паш.

Паша медленно убирает руки, затем отступает.

Смотрю в глаза Шершневу, ловлю наглый и надменный взор. Больше не сдерживаюсь: подлетаю к нему, и пощечина обжигает ладонь. Он хмурится, после чего подносит руку к стремительно краснеющей щеке.

— Козел, — плюю в лицо злые слова и разворачиваюсь на каблуках.

Картинка смазывается, превращает прекрасные виды золотой осени в грязное размытое пятно. Внутри все горит от обиды, гнева и чего-то еще.

Я не вещь.

Тот надменный взгляд, брошенный Шершневым, оставляет глубокий след. Его ничем не оттереть. А слова отбивают барабаном в ушах. Слышу чьи-то шаги, разворачиваюсь и поднимаю руку для нового удара. Слишком взвинчена, чтобы себя контролировать.

Паша перехватывает запястье и мило улыбается.

Не Шершнев.

Бесит.

— Поехали, Лен.

— Я сама доберусь, — вырываю руку из хватки. — А ты запишись на курсы по управлению гневом.

— Короче, этот Петя…

Маргоша, закинув ногу на ногу, подается вперед и щурится. Будто сейчас расскажет одну из главных тайн вселенной. Признаю, что ее приключения на любовном фронте и часто бывают очень интересными. Покруче любого турецкого сериала. Только персонажей многовато для моего восприятия.