Книга Папа быстрого реагирования, страница 23 – Ника Оболенская, Мария Птахова

Каким бы я ни был проработанным папкой, а в такие моменты забрало падает за секунду.

Никто не смеет обижать моих девочек!

Дочь понуро плетется обратно.

— Лер, ты вот чем думаешь? — с порога начинаю ей греть мозг. — Пневмония тебе шутка какая-то? Голая выпрыгнула на мороз!

Валерик только сопит, шмыгая соплями, и смотрит волчонком.

— У тебя голова только для дредов, Лер? Из-за какого-то сморчка…

— Пап, отстань! — огрызается в ответ, а слезы снова катятся и катятся по щекам.

Ну, пиздец-приехали!

— Лева, ты пвачешь? — к нам подбегает Оливка и пытается обнять сестру.

— Отстань! Отстаньте вы все от меня!

Мелкая моментально считывает ебаный вайб и надувается от обиды. Подбородок дрожит, в глазах стоят озера слез.

Степанида появляется как раз в тот момент, когда я уже морально готовлюсь к армагеддону.

Уж лучше бы зомби-апокалипсис.

— Тимур, — тихо окликает она меня и качает головой.

А я что? Я ее, что ли, до слез довел?

Киплю, пережевывая внутри сочные матюки.

— Милая, — Степа мягко привлекает к себе Леру.

И моя дочь — колючка, что терпеть не может все эти пожалелки! — поддается.

— Пойдем, умоемся, — она продолжает ее ласково заговаривать. Лера коротко кивает. — Вот и умница.

Перед тем как уйти вслед за Валериком, Степа делает большие глаза и обращается ко мне:

— Здесь нужна не шоковая терапия, а сердечная реанимация.

Эй, родители, тоже передергивает, когда кто-то лезет со своими непрошенными советами к вам?

Вот и я ненавижу. Это моя семья. Мои дети. Никто не знает их лучше меня.

Но под мягким взглядом серых глаз я сдаюсь.

Степа с Лерой уходят наверх. Оливка, остро чувствуя настроение сестры, понуро опускает голову.

— Эй, чего киснем? — подхватываю малышку на руки. — А кто на стол мне поможет накрывать?

— Я?

— Конечно, я же без тебя не справлюсь.

— Эх, папочка, — тяжко вздыхает она, поглядывая на меня. — Такой бовшой, а всё никак не научившься. Пойдем!

Прячу улыбку.

Моя генеральша.

Папке бы тоже не помешала сердечно-легочная реанимация. Но я согласен и на простое «рот-в-рот».

Да кто ж даст?

Степанида

— Не надо так на меня смотреть, — обиженно бурчит Валерия, возвращаясь в свою комнату с полотенцем в руках.

Потеки туши превратили ее в пандочку. Маленькую раненую пандочку.

— Как?

Лера падает на кровать, сажусь рядом, занимая место в ее ногах.

— С жалостью! — выпаливает и прижимает к лицу руки. — Ненавижу эту чертову жалость.

— Это не так. Мне не жаль тебя, Лер, — говорю спокойно.

Она тут же убирает ладони от лица и заинтересованно смотрит на меня.

Да-да, детка, это шоковая терапия по-синицынски. И, в отличие от методов твоего папки-рубаки, с более тонкой настройкой.

— Мне не жаль тебя, — повторяю, аккуратно подбирая слова, — потому что я тебя понимаю.

Немой вопрос в заплаканных глазах.

— Да, понимаю, Лер, — грустно развожу руками. — Мальчики, что в пятнадцать, что в тридцать ведут себя одинаково. И также одинаково делают нам, девочкам, очень больно.

Шмыгнув носом, Лера садится и понуро опускает голову на колени. Даже ее розово-голубые дреды, и те поникли.

Маленький птенчик.

Экран ее телефона загорается от входящего уведомления. Лера хватает телефон, но тут же кривится и отбрасывает гаджет в сторону.

Сообщения продолжают сыпаться, но она больше не делает попыток взять смартфон в руки. Только супится все сильнее.