Книга Навязчивый мотив. Клуб 27, страница 120 – Вероника Артт

Наверное, не все бы меня поняли, ведь именно тут начался злополучный вечер, аукнувшийся после первым и, к сожалению, не последним приступом тревоги. Но я хотела быть такой же мужественной, как когда-то Ви. А еще… я ощущала надежду. Надежду на то, что так я буду ближе и помогу Крису, который, вернувшись из больницы, будет рад узнать, что по крайней мере одно из его детищ худо-бедно функционировало, пока сам хозяин отсутствовал.

«Если он вернется…»

Стараясь придерживаться привычной рабочей рутины, я верила, что так принесу хотя бы какую-то пользу.

Ни от музыканта, ни от звукаря не было никаких вестей, и это пробуждало самые тревожные доводы и фантазии. Но пока мне ничего не оставалось, кроме как вновь повторять себе: «Все будет хорошо».

Через день в магазин заехали Марго и Ви, предварительно связавшись со мной. Я не стала рассказывать девушкам – особенно второй – что именно случилось. Ведь получалось, что Мик, ее лучший друг, пусть и не специально, но сыграл в моей жизни роль сталкера, с каким ранее не посчастливилось столкнуться самой Ви. Понимая, что ее это очень ранит, я решила оставить эту историю при себе. Похоже, отец девушки тоже не раскрывал каких-либо деталей – уж слишком много вопросов она задавала. Но я лишь уклончиво отвечала: Крис и Мик поругались, и все зашло дальше, чем следовало.

По холодным и внимательным глазам Марго, задержавшимся на мне, стало ясно, что она, должно быть, догадалась, что я что-то недоговариваю. Но ни сообщать об этом подруге, ни акцентировать на этом внимание она не стала.

После этого девушки еще пару раз заезжали в магазин – наверняка они заметили, что я пребываю в разбитом состоянии, потому и помогали мне иногда с работой или привозили что-нибудь перекусить.

«Вот теперь, кажется, и появились первые люди, которым я могу доверять», – подумала я, вспомнив, с какими мыслями ехала по дороге в этот город.

С Павлом, моим мрачным усатым соседом мне тоже удалось встретиться – точнее, зайти к нему на чай. Он сам предложил заглянуть, когда увидел, как в один из дней я подхожу к подъездной двери после работы. Я была очень даже за – одиночество и тревога, разъедающие вечерами в пустой студии, становились с каждым днем все невыносимее.

Ему я рассказала уже чуть больше, чем своим новым подругам. Что было очень даже оправдано, ведь мужчина практически являлся свидетелем событий. На протяжении всего моего повествования он то хмуро покрякивал, то тяжко вздыхал. Его черная кошка, казалось, тоже слушала, лежа на подоконнике в маленькой кухне, иногда приоткрывая один глаз и подергивая острыми ушками.

Когда я закончила, Павел сказал: «Хорошо, что в твоем случае все закончилось благополучно. Для тебя, по крайней мере. Беги ты от этих людей подальше… не надо оно тебе».

Спорить и возражать я не стала. Зачем? Каждый из нас остался бы при своем мнении. К тому же, что-то мне подсказывало, что он, похоже, сам когда-то столкнулся с подобной историей, но уже со стороны работника органов (мужчина был следователем в отставке). Мне было безумно любопытно расспросить его об этом, но Павел был тверд и неприступен, как засохшая короста на ране – сковырнуть ее нелегко, но если сделать это, то будет очень, очень больно.

Так протянулась целая неделя. Несколько раз я пыталась дозвониться в больницу, но трубку либо никто не брал, либо короткие гудки сообщали мне, что линия занята.