Книга За секунду до любви, страница 59 – Вирсавия Вайс

— Трахаться собралась? С кем? С мужиком, для кого ты подстилка на одну ночь? Он даже имени твоего не спросил, а ты уже и ноги развела. Шлюшка!

Меня словно в прорубь окунули. Что я творю? Я его знаю меньше суток. Знаю? Да что я о нём вообще знаю? Дан? О мой бог, охренеть не встать, а как полное-то имя? Данила? Даниил? Денис? Дантист? Хотя дантист несколько не из этого списка. Далее… Капитан внешней разведки, позывной Соболь. И… И всё. А я для него кто? Цаца, маленькая сучка, кукла и… грёбаная Дюймовочка, и, кажется, ещё Белоснежка. Просто охрененный фундамент для длительных отношений. Я что потом детям буду рассказывать? Ваш папа был капитан, а мама Дюймовочка?

Я замерла, вообще не въезжая в то, каким непостижимым образом мои мысли оказались в этой точке. Мама? Папа? Да о чём это я?

— Малыш, ну ты чего? — тихий шёпот у самого уха, и рука, накрывающая грудь, сжимающая сосок. — Детка. Сейчас всё будет хорошо.

Странный шелестящий, рвущийся звук. Я пытаюсь сфокусировать глаза на том, что вообще происходит, что вокруг меня творится? Пытаюсь найти сеть! Взгляд скользит вниз по чёртовому рельефу грудных мышц, по кубикам пресса, замирая на огромном члене, по которому дядя Дан ловко раскатывает презерватив.

Да что же я делаю! Нужно остановиться, пока я ещё могу. Хотя я уже сейчас не уверена, что смогу.

— Нет… Пожалуйста, не надо… — прошептала я, упираясь руками в его грудь.

— Тссс, детка. Ну что ты? Испугалась, конфетка? — Мужские руки гладили меня, скользили по коже. Обхватывая ноющую грудь, сдавливая соски, опускаясь вниз, на ягодицы, трогая там, где никто никогда не трогал. — Иди сюда, дай руку. Он накрыл ладонью мои ледяные пальцы, опуская их вниз. — Потрогай. Просто потрогай. Подожди.

Легкие движения, и вместо латекса я чувствую кожу, нежную, тонкую, скользящую под моей ладонью. Тихонько всхлипывая, я зажмурила глаза, не смея даже смотреть вниз, утыкаясь носом в мужскую грудь, чувствуя, как волоски щекотят губы и слизистую. В носу засвербело. Нет, нет, нет… Да!

Я тихо чихнула, совсем как Таткина кошка от пыли. Слёзы брызнули из глаз, а пальцы… мать моя женщина, сжали член со всей силы.

— Твою мааать. — застонал мужчина, зарываясь лицом, пальцами в мои волосы. — Пи*дец.

Он терся об меня, как огромный лев, снова вводя в какой-то морок.

— Давай, иди сюда.

Он нависал надо мной, толкая на спину, наваливаясь сверху всем своим телом. Его руки жестко провели вниз, разводя мои бёдра в стороны, открывая меня перед ним. Пальцы до боли впились в них. В комнате стояла оглушающая тишина, только его тяжёлое дыхание и мои рваные всхлипы. Я чувствовала его дикий, прожигающий меня взгляд, внутри всё сжималось, тянуло, ныло, болело. Попытавшись сжать бёдра, я застонала. Вниз что-то потекло. Стыд! Испанский стыд. Резкий шумный выдох, и его срывающийся голос вместе с прикосновением.

— Детка, ты охеренная. Уже вся течёшь.

Дрожь прошла по моему телу одной волной, прошибая меня, словно разрядом тока. Отвернувшись, только бы не смотреть, не видеть его горящих бесстыжих глаз, закусила кончик подушки, превращаясь в оголённый нерв. Которой коротило по-страшному.

Его сильные, горячие пальцы касались мне там, проводя по ноющим лепесткам. Он резко навис надо мной, упираясь лбом в мой висок.