Книга За секунду до любви, страница 56 – Вирсавия Вайс

— Товааарищ капитааан, — потянула нахалка, прищуриваясь, поджимая губы, оглядывая меня, как барин вошь.

Удар в двести двадцать, под дых, наотмашь, выбивая предохранители все до одного с тихими щелчками: щёлк, щёлк, щёлк… Дыхание колом встало в груди. Я смотрел на неё не мигая, вбирая в себя, поглощая влажные волосы, от которых шмонило долбанным лимоном и мятой, огромные глаза сине-зелёного цвета в веерах длинных ресниц, высокие скулы, полные губы, нежную шейку, которую сейчас с огромным удовольствием бы скрутил одним движением, охрененно высокая грудь. Жаль сосков не видно под этой махрой и ножки… Полотенце не доходило и до середины бедра, так что обзор этих ножек был просто крышесносный, а учитывая то, что маленькая дрянь только что вышла из душа… Ох ёёё!!!!

Пальцы аж свело от желания сорвать с неё эту тряпку, развести точеные ножки в сторону и пройтись языком там, где всё наверняка пахнет этим самым лимоном и мятой, а потом отжарить её так, чтобы пахла мной. Везде, в каждой, мать её, дырочке.

— Вы проездом или дверь попутали? — облокотившись спиной о косяк, малявка сложила на груди руки и криво ухмыльнулась, оглядывая меня с ног до головы откровенно нагло, задерживаясь на члене, который очень недвусмысленно оттопыривал джинсы. — Смотрю, у вас намечается такая малюююсенькая проблемка. — Вздёрнув бровь, медленно провела языком по нижней губе.

Член очень бодро дёрнулся, судя по всему, увидев в этом приглашение с толком провести сегодняшнюю… Нет, ни хрена не ночь, утро, день, вечер, а потом можно и ночь, если дырки в ней не протру.

— Слушай, — делая к ней шаг, нависая над заразой всей массой, прошипел я, — ты что, в натуре, бессмертная? Не боишься, что сейчас дядя Дан стянет с тебя твоё полотенчико, — цапанул пальцем край махры, оттягивая его на себя, наслаждаясь шумным всхлипом и её попыткой вытянуть его из моей руки. — Перекинет через колено и пройдётся пятернёй по твоей такой упругой, но охочей до приключений заднице.

— А у дяди Дана ху-ху не хо-хо? — ухмыляясь, закусывая губу, протянула она, пальчиками отцепляя мою лапу от полотенца. — А то смотри, сладкий, пока ты будешь прохаживаться по моей упругой попке, я тебе твои причиндалы на раз откручу… Был дядя, нет дяди… — пожала она плечами, нагло глядя в мои глаза.

— Ну, пиздец тебе, Дюймовочка… — ухмыляясь, прикрывая глаза. Покачивая головой, выдохнул я.

Она даже чирикнуть не успела, как оказалась уже перекинутой через моё плечо. Шарахнув в дверь ладонью, открывая её настежь, вошёл в коридор и выморозился в ноль.

Я стоял напротив огромного зеркала, и от картины, которая сейчас вырисовывалась передо мной, градус желания бомбил по мозгам так, что конец уже разрывало. Банное полотенце задралось почти до талии, полностью открывая розовые упругие булки. Да и хрен бы ты с ними, потому что то, что было между ними… Твою мать! Розовая нежная плоть. Она блестела своей влагой и била легким нежным запахом в нос, наполняя лёгкие, разрывая последние канаты самоконтроля, накрывая желанием. Ладонь скользнула чуть правее, пальцы впились в мягкую ягодичку, сжимая её, открывая всё, что было скрыто ещё сильнее.

И мне было в этот момент глубоко посрать на то, что кулаки малявки молотили меня по спине, что она дёргалась, словно через неё ток пропускали, пытаясь соскользнуть с моего плеча. На всё пофиг. Я стоял и тупо смотрел на розовые губки, чуть раздвигая их простым сжатием ягодицы ладонью.