Книга За секунду до любви, страница 261 – Вирсавия Вайс

А теперь отец ругался, говоря, что только я могла заползти в такую жопу мира, куда ни на санях, ни на собаках не доберёшься. Вертолёт он отправил через час, и что? А ничего. Через этот самый час снова начался снегопад, да такой, что ни о каких полётах вообще не могло быть и речи, учитывая ещё и сильный боковой ветер. И два дня я торчала у окон, а ба собирала мне сумку. Я оглянулась и вздохнула, в очередной раз задавая себе вопрос, а что у неё вообще за погреб? Судя по сумкам… да-да, именно сумкам, под этой избёнкой был московский метрополитен. Только банок с вареньем было штук двадцать, и это я не говорю о соленьях, стоявших в три ряда, бочонке квашенной капустки, литров на тридцать, которую можно было схомячить вместе с этим самым бочонком, да нескольких отрубах копчёного мяса: свинины, оленины, лосятины.

— Не взлетит… — в очередной раз подумала я, оглядывая этот гумконвой для голодающей Москвы. — Вертолёт не взлетит. — вздохнула, покачав головой.

— Стёш, я тут ещё клюковки положила. — Баба Лида снова вынырнула из погбеба. — И банку с барсучьим жиром.

— Бааа, — закатила я глаза, вставая, укладывая Машуньку на кровать, подходя к Бабе Лиде и помогая ей вылезти из этой гастрономической чёрной дыры. — Ну куда?

— Так нам с дедкой всё равно это не осилить, а тебе кушать надо да дитю кормить.

В её глазах заблестели слёзы.

— Ну не плачь, мы летом приедем. Правда. — улыбнулась я, понимая, что и у самой глаза на мокром месте.

Тяжело. Мне было так тяжело, тем более, что за эти два дня я так и не задала отцу главный вопрос, а он… Он тоже молчал. И становилось страшно. Но…

Что бы там ни было, я девочка взрослая, и в конце концов, я обернулась и посмотрела на кровать, где лежала голозадая Машка, махая ручонками. Да, я счастливая. А он… Может, так оно и лучше. Что нам дала наша любовь? Машку? Я ему буду за это благодарна до конца жизни, а ещё? Безумие? В результате которого мы чуть не погибли? Оба. Ведь бывает так, что люди, которые любят друг друга, не могут быть вместе? Бывает. Может, наш случай как раз такой.

Телефон зазвонил снова.

Глянув на номер, улыбнулась. Татка.

— Да, Тань…

— Ну как ты там, Сусанин? — забухтела она. — Алик мне уже все мозги высушил, когда этот проклятущий снег закончится… А я ему что, гидрометцентр? Не могу! Забрала Жорку и свалила к отцу. Он сюда не придёт. Батька ему до конца простить ещё не может, что… Стеф, я на развод подала. Крику-у-у в благородном семействе, кипятком обоссаться. Всё стращают меня, что ребёнка заберут. Наивные. А мой Жорка даже по документам никакого отношения к ним не имеет. И, слава богу, что мой, чтоб ему пусто было, благоверный за границей всё это время шоркался со своими, мать их… Тьфу! Голубями, а сейчас нарисовался. Это его старая грымза вызвала. Он рюхнулся, конечно, документы и всё такое. Сыночка, как-никак, а там… Обломинго, сучий потрах.

— Таат… — я сидела и ухахатывалась с неё, представляя себе эту картину маслом.

— Не, ну а чего? Если у тебя в штанах радуга, так и вешай на мир фонарики, я-то тут с какого бока? — фыркнула она. — Я баба молодая, я трахаться хочу и желательно с утра и до вечера, а потом ещё ночью, а тут сиди, как Пенелопа, и жди у моря погоды. А для чего? Чтобы он потом на меня пялился своими рыбьими глазами: «Татусик, ну ты же всё понимаешь?» Какого хера? Нет, я вас спрашиваю, какого хера оно мне надо? А ты-то как?