Книга За секунду до любви, страница 24 – Вирсавия Вайс

— Ещё раз протянешь руки, — улыбаясь, наклонилась к его уху, чуть касаясь его губами. — Отрежу твои яйца и заставлю их тебя сожрать, любитель продажной любви. Надеюсь, ты меня понял?

Он кивнул, но я увидела ярость в его глазах. Ярость и ненависть.

Уже час я ковырялась в тарелке, слушая занудное обсуждение тендеров, закупок, федеральных заказов, снижения спроса и лабильности рынка. И всё вроде шло очень даже ничего, пока я не поняла, что мне нужно в туалет. Вот прямо сейчас. Резкий спазм полыхнул от низа живота вверх, заставляя меня сжать и подтянуть ноги.

Схватив свою сумочку, где лежала упаковка «Беналкина» и футляр с тампонами, резко встала.

— Стэф! — ледяной голос отца и такой же «тёплый» взгляд. — Ты куда?

— В туалет! — рявкнула я, выходя из-за стола.

— Я провожу!

Арсений, мать его, подскочил следом за мной, пытаясь схватить меня за руку.

— Я справлюсь сама. — сквозь зубы прошипела я, вырывая пальцы из его липкой, холодной ладони. — Для того, чтобы попасть в унитаз, мне не требуется сопровождение! Развернувшись спиной к столу, тут же услышала какое-то бульканье.

— Это что такое? — Голос отца ударил мне в спину, и, если бы не боль, я бы рассмеялась. — Ты что себе позволяешь, это что за наряд?

— А что такое? — Развернувшись, вильнула бёдрами, позволяя всем увидеть гораздо больше, чем просто голое бедро. — Это называется голое платье, и сейчас просто последний писк моды. Ты мне позволил самой выбрать наряд, так в чём же дело? Тем более, если меня тут считают эскортницей, то я по определению всегда должна быть готова и доступна, да, пааапочка... — Ухмыляясь, резко крутанулась на одном месте, чуть выгибая спину, практически полностью оголяя грудь. — Теперь, надеюсь, что все контракты будут подписаны, ведь твой партнёр видел твою дочь практически голой, и, как порядочный человек, должен теперь на ней жениться или подписать все договора.

— Ну вот мы и подобрались к самому главному. — Процедил отец, медленно поднимаясь. — Стэф, ты сюда приглашена только по одной причине, и я рад, что ты согласна.

Я застыла, не понимая, почему мне стало страшно, почему дыхание вдруг перехватило, а по спине потёк пот. Что в словах отца меня выморозило в ноль?

— Ты о чём? — Поджав губы, я медленно подошла к столику, упираясь в него руками, наклоняясь вперёд. И мне было плевать, что грудь почти вывалилась из глубокого выреза, плевать, что боль шарахает раскалённой кочергой, переворачивая в животе все органы. И что, судя по всему, по бёдрам уже течёт. Плевать! — О чём ты сейчас говоришь?

— Ты выйдешь замуж, Стэф! Свадьба уже назначена на следующую весну. Арсений станет твоим мужем.

— Что?

Пальцы засобирали в кулак ткань скатерти, которая поползла вниз. Звон стекла от падающих бокалов и бутылок. Кроваво-красные пятна, расползающиеся по льняной белизне. И ярость, бомбящая в голове.

— Что ты сказал? — Голос хрипел и ломался. — Повтори, мать твою! Папа! Ты не смеешь так со мной поступить!

— Это не обсуждается! — Холодный, бьющий по нервам голос, в котором безысходность и уже решённая истина для меня, от которой мне не уйти. — Всё уже решено.

— Да вы что? А я? А меня хотя бы спросить? Хотя бы, с*ка, дать возможность, хоть призрачную возможность этого выбора?

Меня трясло от злости, тело выкручивало от боли, голова просто отъезжала, тихо шурша шифером.