Книга За секунду до любви, страница 237 – Вирсавия Вайс

И почти сразу, с другого конца деревни, откуда должны были подходить наши, затрещали автоматные очереди. Короткие, отрывистые — наши. Ответные — длиннее, беспорядочнее — их. Бой. Уже здесь.

За забором началась суматоха. Крики на ломаном английском, перекрываемые отборным русским матом. Фигуры в черном метались в клубах дыма, превращая дисциплину в хаос и панику. Я прижался к холодной рифленке профлиста, сердце колотилось не от страха, а от дикой, ликующей ярости. Киря начал. И начал с размаха. Над домом завис вертолёт, и голос Мора, от которого и в мирное время тряслись поджилки, разорвал гудящую тишину после взрыва.

Это был не человеческий голос, а орудие, низкий, металлический гул, пронизывающий кости и вышибающий последние остатки воли. Он заполнил все пространство, заглушая даже треск огня и далекие автоматные очереди.

— ВНИМАНИЕ! Вы окружены подразделениями спецназа. Любое сопротивление — БЕСПОЛЕЗНО. Сложить оружие. Выйти на открытое пространство с поднятыми руками. Повторяю: сложить оружие и выйти. У вас десять секунд. Начинаю отсчет: ДЕСЯТЬ...

Каждое слово как гвоздь вбивалось в гудящее пространство. И как у него так получалось? Да хер знает, но только Мор мог одним взглядом заставить всех ссаться по ляжкам. Даже я, зная, что это он, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это был голос не для переговоров. Это был голос Судного дня.

За забором хаос достиг апогея. Паника сменилась животным ужасом. Один из «черных», совсем молодой парень, выронил автомат и, натянув на лицо балаклаву, побежал вдоль стены, прикрывая голову руками, прямо на стволы наших ребят, выдвигавшихся из-за угла сарая. Его крик «НЕ СТРЕЛЯЙТЕ!» был полон такой детской мольбы, что даже у меня в горле комок встал.

— ДЕВЯТЬ... ВОСЕМЬ... — грохотал голос Мора, неумолимый, как движение шестеренок в часовом механизме.

Ещё двое охранников, посовестливее, швырнули оружие в грязный снег и упали на колени, прижав ладони к затылку. Их лица в свете пожара были масками чистого страха.

Но были и другие. Из-за угла горящего дома выскочил коренастый тип в кепке. Он не сдавался. Он бежал, стреляя на ходу короткими очередями куда попало, ему было всё равно, и это отчаяние толкало его вперёд, надеясь вырваться из этого ада. Снайперская винтовка с крыши соседнего полуразрушенного дома хлопнула один раз, сухо. Бегущий мужчина споткнулся и растянулся на земле, больше не двигаясь. Святой. Вот ведь тоже, сука, бессмертный. И откуда взялся, хер проссышь.

Для полного набора только ещё Царя не хватало. — А ну мордой в снег! — тихим звериным рыком прошило воздух.

Ан нет… Хватало. И как жена отпустила, хер знает. Но вот он, туточки, оглядывает своим мертвым взглядом окрестности, как Терминатор в заставке. «I'll be back». — СЕМЬ... ШЕСТЬ... — а сверху метрономом продолжался отсчёт. Он давил, не оставляя места для раздумий.

В этот момент распахнулись ворота гаража, и на подъездную дорогу, снося хлипкие остатки железных ворот, вынесся тяжелый черный «Кайен». Он рванул с места так, что шины взвыли, выжигая резину об асфальт.

И в свете пылающего дома, в тонированном, но треснувшем от взрывной волны лобовом стекле, я увидел её. Всего на долю секунды. Бледное, перекошенное ужасом лицо. Большие, невероятные глаза, широко раскрытые. И повязку на лбу, под которой проступало темное пятно.